Читать книгу - "Вианн - Джоанн Харрис"

внутри магазина. На мне свитер и джинсы, распущенные волосы падают на плечи. Ги обнимает меня и улыбается в камеру.

– Вы здесь похожи на пару, – говорит Стефан, читая через мое плечо. – И ваши имена переврали.

– И что еще за сорок процентов? – спрашивает Махмед. – Впервые слышу.

Ги пожал плечами.

– Да ладно, это всего на неделю. И посмотри на наш первый заказ! Махмед, это Le Vert Galant. Если им понравятся наши конфеты, у нас может появиться постоянный клиент. Отелям нужны горы шоколада. Его подают после ужина, угощают важных гостей, кладут вечером на подушку. Считай это инвестицией в будущее.

Махмед, похоже, собирался сказать что-то еще, но его прервал телефонный звонок.

– Я отвечу, – сказал Ги. – Возможно, это еще один заказ.

Махмед промолчал. Его цвета были блеклыми, как зимнее небо. Я налила себе чашку шоколада и взяла круассан.

– Это всего на неделю, – эхом повторила я. – И заказы – это хорошо. Это значит, что кампания сработала.

Он покосился на меня.

– Уверена? А по-моему, это значит, что мы получим на сорок процентов меньше денег, чем рассчитывали. И еще я знаю, что если начать со скидок, то никто не захочет платить полную цену.

– Неужели так сложно порадоваться за него? – неожиданно спросил Стефан. – Хотя бы немного, для разнообразия.

Махмед с удивлением посмотрел на него.

– Что?

Стефан поставил чашку с кофе на стол. Его кроткое лицо внезапно стало жестким.

– А то, что он счастлив. Он занимается любимым делом, впервые в жизни. Давайте просто поддерживать его, а не сомневаться на каждом шагу.

Я приготовилась к вспышке ярости. Махмед и раньше едва терпел Стефана. А в последнее время он был особенно замкнутым, мрачным, как грозовая туча. Но на этот раз он просто пожал плечами и сказал:

– Может, ты и прав. Давайте разберемся с торжественным открытием, а деньги посчитаем потом.

С этими словами он сел за стол и налил себе шоколада.

– Вкусно, – сказал он мне и улыбнулся.

Ну наконец-то, подумала я. Работает.

4

27 ноября 1993 года

С тех пор поступило еще три заказа. Таких крупных больше не было, но мы рады каждому. Ги купил автоответчик, чтобы не пропустить ни одного звонка. Все идет в точности так, как мы надеялись. И все же его что-то беспокоит. Возможно, это просто накопившийся стресс перед торжественным открытием, а может, он начал понимать, как много поставлено на карту. И он выглядит уставшим; мне кажется, что он не высыпается. Конечно, мы все усердно трудимся в преддверии большого дня: Ги с нервической энергией, Махмед с тихим, методичным, неустанным вниманием к деталям. Я же просто делаю что могу, хотя Махмед отстранил меня от тяжелой работы ввиду моего положения.

Сегодня утром я встала пораньше, чтобы написать на бумажных стаканчиках факты о шоколаде. Знаете ли вы, что Наполеон любил шоколад? Что майя ценили его больше, чем золото? Что какао-ликер не коричневый, а кроваво-красный? Что епископ мексиканского штата Чьяпас запретил употреблять шоколад во время богослужений и был впоследствии отравлен собственной паствой? Что папу Климента XIV, по слухам, отравили чашечкой горького шоколада?

– На этот раз ты садись за руль, – сказал Ги перед самым отъездом. – Мне пригодится помощь Стефана, если ты сможешь обойтись без него.

Я покачала головой.

– Прости. Не смогу.

– Ты не умеешь водить?

Я знаю, что это звучит нелепо, но когда бы я научилась? У нас с мамой не было машины. Мы ходили пешком. Ездили на автобусах; ловили потрепанные попутки, которые пахли потом, дымом и моторным маслом. Пробирались на грузовые поезда во время стоянки и ездили зайцем. Иногда покупали билет на паром или платили рыбаку; раз или два даже летали на самолете. Но водить машину? Это слишком дорого. Даже подержанный автомобиль был нам не по карману. К тому же за ними легко проследить. Их легко опознать. Моя мать наверняка об этом помнила. И все же…

– Я хочу научиться, – поспешно сказала я.

– Ладно, придется тебя научить, – сказал Ги. – Ты ловишь на лету. Это не займет много времени. Махмед тебя научит, да, Махмед?

Я попыталась возразить, но Ги уже перешел к своим планам на торжественное открытие: надо арендовать шоколадный фонтан, чтобы макать в него клубнику; оформить витрину в рождественском духе; подавать пряные напитки в сверкающих кубках.

– Вианн пусть приготовит свой горячий шоколад и наливает его у стойки. На улице устроим танцы, музыку, повесим неоновую вывеску и еще, наверное, рождественские гирлянды, поставим елку с маленькими подарками для всех…

Прежний Махмед отреагировал бы на такую откровенную провокацию. Его призрак просто пожал плечами и обратился ко мне:

– Поедем сегодня вдвоем. Найдем местечко потише, и я покажу тебе, что нужно делать.

– Спасибо.

Я несколько удивилась.

– Нет проблем. Мне не повредит немного развеяться.

Мы приехали на место, уже ставшее привычным. Мы следуем за расписанием рынков: рыбный рынок, фруктовый и овощной рынки, цветочные рынки, по воскресеньям – marché aux puces. Кроме бака с шоколадом, я припасла шоколадный торт с кислой вишней и немного мадленок Марго. Мы припарковались в девять; к половине первого не осталось ни крошки торта, ни капли шоколада. Я разговаривала с людьми, Махмед отсчитывал сдачу и обслуживал посетителей.

Знаете ли вы, что шоколад когда-то вызывал ожесточенные споры? Что священники столетиями спорили, можно ли употреблять его в пост? Что первые приспособления для приготовления шоколада появились четыре тысячи лет назад? Что я готовлю «Соски Венеры» по рецепту восемнадцатого века? Что мы будем подавать их – и многое другое – в день нашего торжественного открытия?

– А у тебя хорошо получается, – заметил Махмед, когда мы наконец собрались уезжать.

– Люди любят истории, – с улыбкой ответила я.

– Ги умеет рассказывать истории. Ему нравится радовать людей.

Он плавно тронулся и поехал через рынок, где торговцы уже начали собирать свой товар. Но вместо того, чтобы вернуться в район Панье, поехал вдоль моря. Вскоре мы покинули старый город и оказались в промышленной зоне и доках.

– Начнем с основ, – сказал он, остановившись на тихой набережной. – Только педали и передачи. Старушка у нас капризная, с ней нужно обращаться бережно.

Он был прав: фургон был старым, передачи тугими, а сцепление вялым. Я безуспешно пыталась поймать сцепление. Когда двигатель заглох в шестой раз, я окончательно залила мотор.

Махмед пожал плечами.

– Со временем научишься, – сказал он. – Пожалуй, на сегодня хватит. Завтра можем попробовать еще.

На обратном пути я смотрела на его лицо, пока он вел фургон сквозь поток машин.

– А тебя кто научил водить?

– Никто.