Читать книгу - "Последнее оружие - Филипп Ле Руа"

Ощущения словно притупились. Может, он привык к боли? Или стал сильнее? Ему удалось пошевелить пальцами ног, потом рук, потом согнуть колени. Он перевернулся на бок и оперся на локоть, пытаясь встать. Ложем ему служила соломенная подстилка в убогой саманной хижине, сквозь крышу которой пробивались лучики света. Натан доковылял до выхода, который никем не охранялся.

И зажмурился от яркого солнца, заливавшего деревню. Инстинкт самосохранения приказывал ему бежать. Голый, оглушенный, едва стоящий на ногах, он протащился метров сто, пока земля не ускользнула из-под ног. Он заполз в тень акации.

Взрыв «фолкона» отбросил его на тысячу футов вниз и на тысячелетия назад, в какое-то эфиопское племя. Со своего места он видел рыбаков, вытаскивавших сети на кроваво-красный берег. Дети вгрызались в рыбу зубами, потрошили, счищали чешую, разрывали на части и выбрасывали внутренности в воду. Чайки, бакланы, пеликаны, сарычи, коршуны с жадностью кидались на рыбью требуху. Их пиршество заменяло большую уборку. И все это клохтало, вопило, курлыкало, трещало, клекотало, щебетало, пищало, налетая чередующимися волнами. На одном из деревьев, казавшемся пернатым, ожидала своей очереди стая ибисов.

Натан прикоснулся рукой к щеке, пытаясь определить, сколько времени провел здесь. Судя по щетине, дня два.

На обитателях деревни были грубо скроенные грязные штаны и сувенирные майки из Лос-Анджелеса и Нью-Йорка. Западное влияние ограничивалось только этим тряпьем. Никакой рекламы кока-колы, никакого боевого оружия, никаких мобильных телефонов. Натан отметил также отсутствие хвастливых знаков отличия и боевой раскраски. В целом впечатление было хорошим. Главным событием дня сегодня было возвращение с рыбалки. Освободив суденышки от трепещущего, вертлявого груза, их вытащили на берег и составили в ряд. Детвора и женщины занялись починкой сетей. Закончив работу, дети рассыпались под деревьями, чтобы поиграть. Женщины понесли очищенную рыбу, чтобы сушить или жарить. Берег опустел. Прочих птиц сменили марабу, довершая уборку. Деревня жила в полной гармонии с окружающей природой. На экосистему никто не посягал. Эти мирные картины напомнили ему о его собственной участи. Его похудевшее тело было покрыто совсем недавно зарубцевавшимися ранами. Значит, его лечили. В своей галлюцинаторной полукоме он принял лечение за пытку. Эти люди не хоте ему зла. Они спасли ему жизнь.

Солнце мало-помалу тонуло в озере. Над хижинами поднялись дымки. Зловоние перекрыл запах жареной рыбы. Его желудок сжался, напоминая ему, что он давно не ел. Он решил пойти к приютившему его племени. Медленно поплелся к центру деревни, встретил по пути улыбку девочки в красном, которая несла вязанку хвороста. И тут дети облепили его со всех сторон, их становилось все больше, они кричали и смеялись. Вскоре к ним присоединилась группа мужчин. Женщины в бусах толкли перед хижинами зерно в ступах, высохшие старики играли в камешки, девочка-подросток разливала воду по глиняным горшкам. Его пригласили сесть у очага, увенчанного огромным вертелом с нанизанной рыбой. Посыпались непонятные фразы, приветливо засверкали щербатые улыбки. Натан сымпровизировал язык жестов. Вопросительно показал на луну. Какой-то старик оттопырил три пальца.

Он провел тут три ночи.