Читать книгу - "Проект Вавилон - Андреас Вильгельм"

— Вы выглядите очень взволнованным и в то же время воодушевленным, — заметил граф.

— Конечно, я взволнован. Вы только представьте себе мировую реакцию на это. Нашелся последний родственник Иисуса Христа — кровь Спасителя среди нас! Каждый будет преклоняться перед ним, и церкви падут к его ногам. Такой человек сможет управлять целым миром!

— С какой стати? Он же всего лишь человек!

— То есть?

— Разве Иисус не был наполовину человеком, наполовину Богом? Разве Его божественность заключалась не в том, что Он принял на Себя грехи человечества? Пожертвовал Свою жизнь на благо людей и воскрес на третий день?

— Знаете, я не настолько религиозный человек… — вставил президент.

Граф кивнул в ответ.

— Ну, собственно в этом и заключается религиозное значение Христа. Совсем не в Его жизни, учениках или Нагорной проповеди — чудеса и мудрости подобного рода были известны по всему миру задолго до Его рождения и даже после Его смерти. И, несмотря на то что Рождество во всем мире празднуется в честь Иисуса Христа, изначально это был языческий праздник. Правда, переделанный и ассимилированный. Самый главный праздник христианства — Пасха, который символизирует Его воскрешение. Лишь в этом заключается значение и божественная сила Мессии. То, что Иисус одновременно был и человеком, позволило лишь сравнивать себя с Ним. А также сделать более наглядным то, что Он хорошо понимал заботы, сомнения и нужды человека. Но на человеческом уровне Иисус был странствующим проповедником, если хотите. Возможно, даже членом секты ессеев.[35]Но имеет ли это хоть какое-то значение? Его человеческая сущность не имела абсолютно никакой силы, в отличие от Божественной. А что, если у Него действительно был брат? Или сын, как утверждают некоторые теории? Неужели и в них было бы что-то Божественное? Нет. Смогли бы они взять на себя грехи людей и воскреснуть из мертвых? Нет. Именно поэтому родство с Иисусом, конечно, было бы сенсацией, но отнюдь не имело бы никакого религиозного значения.

— То, что вы говорите, вполне логично, — согласился Мишо, — но сколько людей будут считать так же? Разве не падет перед ним на колени каждый только потому, что он — живая реликвия? Католическая церковь чтит Марию, хотя Она не имеет ровным счетом никакого отношения ни к воскрешению, ни к спасению человечества. Разве они не причислят к лику святых точно так же единственного живущего ныне родственника Иисуса?

— Скорее Библию перепишут заново. Вы только представьте себе: трещина между прогрессивными и фундаментальными воззрениями церкви станет еще больше. Это сможет поколебать и даже разрушить сам институт церкви. Как следствие — будет очередной раскол. Подумайте, разве церковь может себе это позволить? Католицизм, церковь и папа римский сегодня подвержены критике, как никогда. Подобный скандал совершенно неприемлем.

— Я снова согласен с вами, — сказал президент, — и все же ваши слова не успокаивают меня.

— Да, понимаю, реакцию церкви и людей сложно представить так однозначно, — граф сделал глоток, — но, может, я смогу успокоить вас по-другому.

— При всем моем уважении, месье граф, — Мишо покачал головой, — я сомневаюсь, что у вас это получится.

— Ну, во-первых, пока еще непонятно, сможет ли хоть одна из теорий о связи Меровингов с Иисусом выдержать критику мировой общественности. Скажите, кто-нибудь вообще занимается этим с научной точки зрения? Тот факт, что истории подобного рода странствуют по свету на протяжении сотен лет, видоизменяясь и даже появляясь на экране и не вызывая абсолютно никакого резонанса, как мне кажется, свидетельствует об обратном. Таким же спорным, на мой непрофессиональный взгляд, является и родство месье Лароша с династией Меровингов. Я знаю одного человека, который сможет помочь вам в этом вопросе лучше меня.

Мишо взглянул на графа с долей скепсиса и любопытства. Он совершенно не намеревался посвящать других людей в этот щепетильный вопрос. Кто, ради всего святого, сможет сохранять профессиональное хладнокровие в такой ситуации и даже помочь?

— Вы наверняка задаете себе вопрос, у кого можно спросить совета в таком важном деле. Наверняка вам будет интересно узнать, что династия Меровингов отслеживалась и держалась в тайне на протяжении нескольких сотен лет, и эту часть истории, без сомнения, можно доказать. За это несет ответственность один орден, который называется «Приорат Сиона». По воле случая сегодня он находится в Швейцарии. Думаю, я могу познакомить вас с человеком, который, как никто другой, разбирается в истории этого ордена. Это месье Плантард. Я думаю, этот господин в состоянии доказать, кто является истинным потомком рода Меровингов, и даже больше — а это единственное, что должно вас интересовать, — что это отнюдь не месье Ларош.

— Почему вы так уверены?

— Считайте это инстинктом, месье президент, — сказал граф и улыбнулся второй раз.

10 мая, лес Сен-Пьер-дю-Буа

В лесу стоял черный микроавтобус с тонированными стеклами. Ничто не указывало на то, что он приехал сюда всего несколько часов назад. Мотор был заглушён, двери плотно закрыты, в лесу слышались только удаляющиеся шаги. Еще несколько минут разогретый мотор пощелкивал в лесной прохладе, но потом звуки леса поглотили его.

В лесу раздавалось птичье пение, легкий ветерок пробегал по листве. На небе появились облака, и контраст между солнечными пятнами и тенью стал менее заметным.

Из-за деревьев неожиданно появились три фигуры. Они были облачены в черные плащи и двигались как хищные звери, поэтому заметить их было очень непросто. Казалось, после каждого шага они сливались то с деревом, то с кустарником, не издавая при этом ни малейшего звука. За считанные секунды они добрались до автомобиля. Первый открыл заднюю дверь, все трое зашли внутрь, дверь захлопнулась.

Внутри воздух был теплым и тяжелым. Пахло влажной одеждой, воском и чем-то сладким. Зажженная свеча осветила маленький алтарь. Он был выполнен из темного дерева и украшен стилизованной резьбой. Над алтарем висело полотно с изображением демонического существа. Оно было с рогами и пастью с острыми клыками. Существо было явно мужского пола, о чем свидетельствовал обнаженный мускулистый торс. Руки и ноги были покрыты густой шерстью.

Вместо ступней у него были мощные копыта, из-под которых на пол сыпались искры. На алтаре лежало белое расшитое полотно и стоял серебряный кубок. Он был наполнен темно-красной тягучей жидкостью. А рядом — череп кошки, с которого только что сняли скальп.

Свет от свечи танцевал на лицах четырех мужчин. Один из них уже давно ждал в машине. На вид ему было около тридцати. На нем был темный костюм, и от этого создавалось впечатление, будто он является частью тени. Его лицо бросалось в глаза, а взгляд был строгим и сияющим. На лбу какой-то знак был нарисован алой жидкостью. Очевидно, той же самой, которая находилась в серебряной чаше. В одиночестве он проводил здесь давно забытый ритуал, а потом послал своих подчиненных обследовать местность. И вот он снова позвал их к себе, чтобы услышать отчет.