Читать книгу - "Старая ратуша - Роберт Ротенберг"

Мистер Сингх кивнул:

— Да, конечно, ваша честь. Будучи разносчиком газет, преступления видишь не так часто.

По залу прокатился смешок.

— Да-да, — отозвался Саммерс. — В наших судах, когда представитель обвинения или зашиты выдвигает протест, свидетелю следует подождать до моего соответствующего решения. Говорить должен кто-то один.

Впервые с тех пор, как, войдя в зал, Сингх не знал, куда пристроить свой плащ, он выглядел смущенным.

— Ваша честь, в этой стране я часто сталкиваюсь с тем, что люди говорят одновременно. Например, мои внуки отвечают своим родителям еще до того, как те успевают закончить.

На этот раз смех был уже громче. Подняв глаза, Саммерс посмотрел в зал, потом, улыбнувшись, перевел взгляд на Фернандеса. Пэриш уже успела сесть, и Фернандес оказался один на один с судьей.

— Мистер Фернандес, — заговорил Саммерс, — если не ошибаюсь, вы уже спрашивали мистера Сингха по поводу фразы, оброненной мистером Брэйсом тем утром, верно?

Саммерс улыбнулся Пэриш. «Фразы…» Именно так он и выразился тогда на их предварительном совещании в феврале. Не «признании». Это и было его сигналом, посланным Пэриш. И она его распознала. «Проклятие. И как же я мог это упустить?» — расстроился Фернандес.

— Верно, ваша честь. — Фернандес старался говорить уверенно.

— Разумеется, теперь защита имеет право задать свои вопросы.

Фернандес понял, что оказался в ловушке Пэриш. И теперь ему стал понятен ее предыдущий ход. Именно поэтому она не хотела запрета на официальную огласку. Она попросту, как могла, изничтожила показания главного свидетеля — признание, высказанное Брэйсом Сингху. И теперь хотела, чтобы все это появилось в прессе, чтобы у любого потенциального присяжного возникли на этот счет сомнения. Очень и очень умно.

— Верно, ваша честь. Я снимаю свой протест.

Фернандес старался опуститься на место с достоинством, не торопясь. Никогда нельзя показывать страх или разочарование в суде. Даже если тебя уже дважды застали врасплох.

Пэриш встала, раскрывая оранжевую папку. Немного развернувшись, она посмотрела на первый ряд, где сидели представители прессы. Фернандес проследил за ее взглядом. Журналисты сидели как на иголках. Он заметил, как репортер из «Стар» Овотве Аманква — единственный темнокожий во всей этой команде — кивнул ей.

Фернандес вновь посмотрел на Пэриш. Она не спеша достала из сумочки очки для чтения.

«Никогда не видел ее в очках, — отметил он. — Ей даже идет».

— Итак, мистер Сингх, так или иначе вы убили двенадцать человек, верно?

— Верно. Двенадцать человек за сорок два года считалось довольно низким показателем.

— И вы помните каждый случай.

— Как сейчас.

— Первой жертвой оказалась миссис Бопарт в 1965 году.

— Это была большая трагедия. Женщина пошла из деревни за водой и упала в обморок прямо на рельсах. Это случилось зимой, ранним утром, еще до рассвета, никто бы не смог ее увидеть. Она была беременна, и муж даже не знал об этом.

— Следующим стал мистер Вахал.

— Еще одна большая трагедия…

Фернандесу оставалось лишь слушать, как Пэриш подробно перечисляла все двенадцать смертей, и каждая последующая была ужаснее предыдущей. Он старался не показать, что ее кропотливая работа произвела на него должное впечатление. Стало предельно ясно, куда она клонит, и он не мог ничего сделать, чтобы как-то это остановить. Он был похож на генерала, беспомощно наблюдавшего, как беспощадно громят его армию.

Наконец Пэриш дошла до последнего из двенадцати жутких несчастных случаев, произошедших на железной дороге, и, закончив, закрыла свою оранжевую папку.

— Мистер Сингх, утром 17 декабря офицер Кенникот попросил вас сказать ему то, что сказал вам мистер Брэйс, так?

— Совершенно верно, мэм, — ответил Сингх.

Теперь она полностью владела ситуацией, и Сингх уже вторил ей.

— И вы точно передали офицеру Кенникоту то, что сказал вам мистер Брэйс.

— Точно передал.

Пэриш достала стенограмму показаний Сингха.

— Вот то, что вы сказали офицеру Кенникоту, я цитирую: «Мистер Брэйс сказал: „Я убил ее, мистер Сингх, я убил ее“. Вот те слова, которые он произнес».

— Именно те слова, мэм.

— И это именно то, что сказал вам мистер Брэйс, дословно.

— Дословно.

Пэриш сняла очки и посмотрела на свидетеля в упор.

— Он ведь не говорил ничего похожего на «я совершил убийство, мистер Сингх» или «я ударил ее ножом, мистер Сингх», не так ли?

Впервые за время допроса в до сих пор любезном тоне Пэриш появились жесткие нотки, словно она добавила щепотку перца в диетическое блюдо. Обозначился четкий ритм, установленный опытной стороной, ведущей перекрестный допрос. Он, точно неслышимые ударные, действовал на подсознание, собирая все инструменты в единую композицию, зазвучавшую словно песня под стук метронома. Это будто добавляло еще большей вескости произнесенным словам.

К этому моменту перекрестный допрос звучал уже как хорошо разученный по нотам фрагмент музыкального произведения. Варьируя интонацией, Пэриш привлекала внимание к важности вопроса, словно импровизировала на фоне определенной ритмической фигуры.

Изменившийся тон, похоже, подействовал на Сингха. Фернандес, как и все в зале, уже ожидал его очередного ответа в такт. В установленном ритме. Однако его не последовало. Наступила пауза.

Увлеченный своей писаниной Саммерс замер, оторвав ручку от тетради. Пэриш еле заметно покачнулась. Сидящий рядом с Фернандесом Грин, который вел свои записи, прекратил писать. Фернандес постарался не делать лишних движений, чтобы не нагнетать напряженность. Он не отрываясь смотрел на Сингха.

Сингх поднял голову и впервые за все это время взглянул на Брэйса.

— Все те годы, что я знал мистера Кевина Брэйса, он всегда был со мной обходителен и весьма деликатен в выборе слов. Нет, он не говорил, что «совершил убийство» или «ударил ножом».

— Благодарю вас, мистер Сингх, — кивнула Пэриш и быстро села на место.

Повернувшись к Фернандесу, Саммерс расплылся в широчайшей за все утро улыбке. Этой улыбкой он словно хотел ему сказать: «Не надо меня недооценивать. Я задолго это предвидел».

— Какие-нибудь вопросы, мистер Фернандес? — спросил он, продолжая обворожительно улыбаться.

Фернандес имел право повторно допросить свидетеля по поводу новых фактов, которые неожиданно появились в процессе перекрестного допроса. Сингх, конечно, немного переборщил, сказав, что Брэйс был весьма деликатен в выборе слов, однако задавать новые вопросы не имело смысла: это еще не суд.

В первом раунде он явно уступил. Лучшей тактикой для Фернандеса было сейчас как можно быстрее ретироваться в свой угол ринга и остановить кровотечение. Ему больше всего хотелось, чтобы Сингх просто ушел с трибуны.