Читать книгу - "Черная дама - Андреас Грубер"

не понимал из их разговора ни слова. Он молча стоял рядом и наблюдал, как они сбились в кучку и склонились над сценарием.

Хогарт перевернул страницу. Незадолго до конца сцены был вставлен рукописный комментарий: «Партия Рёш против Шлаге, Гамбург, 1910, доигрывается до конца. Голем выигрывает, рабби Лёв в радости вскидывает руки».

— Рёш против Шлаге, Гамбург, 1910! — воскликнул Веселы. — А мы начали искать только с 1914 года!

— Этого нам достаточно? — спросил Хогарт.

Веселы взял шляпу и протянул изумленному Музилю руку.

— Большое спасибо. Вы нам очень помогли.

Десять минут спустя Ивона, Веселы и Хогарт сидели в кафе у начала пешеходной зоны Вацлавской площади. Пока Веселы говорил по телефону с сыном, Хогарт смотрел на пустую парковку киноинститута. С черно-белых плакатов на стенках контейнеров на него глядели Йозеф Кронер, Любомир Костелка и другие чешские киноактеры.

Хогарт рассеянно помешивал кофе. Для него было очевидно: оба убийцы знали нужную страницу сценария. И один из них — Миха Зайиц. Иначе быть не могло, ведь именно через него Хогарт вообще вышел на этот фильм.

Но сцена была неопубликованной, к тому же снятой больше восьмидесяти лет назад. Значит, убийцы должны были иметь доступ к архиву. Хогарт вспомнил слова Музиля: в институте работают в основном студенты-художники, художники-декораторы да сценаристы без гроша. Один из них и был вторым убийцей — возможно, даже сам Музиль.

Веселы положил мобильник перед собой на стол.

— Павел попробует в ближайшие минуты найти полный ход партии Рёш — Шлаге.

Они заказали что-нибудь легкое на обед и молча ждали еды. Когда у Веселы зазвонил телефон, все вздрогнули.

— Ой-йе, Эугения, — сказал он, мельком взглянув на дисплей. — Лучше не буду брать.

Через некоторое время звонок стих.

Около двух часов, когда официант как раз уносил их пустые тарелки, Хогарт заметил, как на парковке киноплощадки остановился потрепанный темно-бордовый фургон. Водитель — молодой долговязый мужчина в зеленом пуховике — вошел в офисный контейнер. Больше ничего не произошло.

Вскоре телефон Веселы зазвонил снова. На этот раз это был Павел; он диктовал недостающие ходы. Веселы слушал. С каждой секундой его брови поднимались все выше. Наконец он закончил разговор.

— Завораживающая игра. Понятно, почему Вегенер хотел использовать эту партию в фильме. Я бы сказал, это забытая жемчужина. Настоящая классика.

— Сколько взятых фигур в конце партии?

— Девять! — Веселы записал недостающие ходы на салфетке. — Рёш против Шлаге заканчивается тем, что белый слон на F3 уничтожается. Этим Голем ставит императору мат.

Ивона наклонилась над салфеткой.

— Значит, убийца, которого мы до сих пор называли подражателем, убьет еще только один раз. После этого серия закончится.

Подражатель взял на себя роль Голема, — подумал Хогарт. В этом даже было что-то символическое: как подражатель пытался копировать действия первого убийцы, так Голем пытался подражать людям.

Это означало, что послезавтра утром в том районе Праги, который соответствовал шахматному полю F3, найдут последнего мертвеца. Обезглавленного мужчину, накрытого белой бархатной тканью, с вырезанной на груди парой букв LA.

У них оставалось чуть больше суток, чтобы предотвратить последнее убийство.

Мобильник Веселы зазвонил в третий раз.

— Опять Эугения.

Он и на этот раз не ответил, а просто дал телефону звонить.

— Боюсь, с этого момента я больше ничем не смогу вам помочь. Мне давно пора домой.

Ивона протянула ему руку.

— Большое спасибо, Иероним. Вы уже помогли нам больше, чем я смела надеяться.

Веселы поднялся.

— Желаю вам удачи.

— Спасибо. — Хогарт кашлянул. — И простите, что из-за нас у вас с женой…

— Ничего. Теперь все уже позади.

— Я мог бы отвезти вас домой, — предложил Хогарт.

— Не нужно, ноги меня пока носят! — Он усмехнулся. — После такого волнения прогулка поможет снова привести мысли в порядок.

Веселы взял шляпу и пальто и вышел из кафе.

Когда они остались одни, Ивона придвинулась ближе к Хогарту.

— Вы понимаете, что это значит? — спросила она. — Миха, доктор Зайиц или кто-то из киноархива может быть одним из двух убийц.

— Миха, — твердо ответил Хогарт.

— Не спешите. Мы всего лишь нашли на старой кинопленке шахматную партию, которая лежит в основе серии убийств. То, что в доме Зайица есть статуя Голема, шахматная доска и пластинка с музыкой к фильму, еще ничего не доказывает. Этого слишком мало, чтобы арестовать Миху или его отца. Пока они, самое большее, подозреваемые.

— Нам все равно нужно их прижать. Времени почти не осталось, — возразил Хогарт.

Он смотрел в окно.

Как раз в этот момент долговязый мужчина в зеленом пуховике довольно спешно вышел из контейнера. Когда он целеустремленно направился к своему фургону, Хогарт заметил серую толстовку с капюшоном под курткой и дорогие очки в стальной оправе. Его уже не удивило, что мужчина припадает на правую ногу.

Хогарт схватил Ивону за руку.

— Смотрите!

Ивона на мгновение задержала дыхание.

— Я с ума сойду. Это Миха!

Хогарт поднялся из-за стола и подошел к окну.

— Сукин сын, — прошипел он. — Он знает!

Когда Миха дошел до фургона и вставил ключ в замок дверцы, он вдруг поднял голову. Он уставился через улицу на кафе, за окном которого стоял Хогарт. На мгновение их взгляды встретились.

— Черт!

Хогарт поспешно отступил на шаг.

— Он вас заметил? — спросила Ивона.

— Может быть. Не знаю. Если он помнит наш визит в дом его отца…

После короткого колебания Миха сел в машину и уехал.

Хогарт выдохнул.

— И это теперь что-то доказывает?

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

— Все сходится. Он работает здесь на полставки. Это и есть студия, о которой говорил доктор Зайиц. Он имел в виду киностудию! Миха наверняка знает вырезанную сцену с Големом. Она его вдохновила. И он левша. Он — первый убийца, тот, кто разыгрывает ходы императора.

Во взгляде Ивоны все еще читалось сомнение.

— Я вам верю, но мы не должны пороть горячку. Ситуация щекотливая: как-никак он сын советника по социальным вопросам.

— Именно. А советник нанял вас, чтобы вы раскрыли дело!

Хогарт положил на стол несколько купюр и приготовился выйти.

— Стойте, подождите! — Ивона вскочила. — Мы сможем что-то предпринять против него только тогда, когда у нас будут надежные доказательства. Иначе у нас на шее окажется не только немецкое посольство, но