Читать книгу - "Секреты мертвых - Хизер Критчлоу"

с вашей сестрой? Смерть близких всегда давит на тебя, отбрасывает тень. Иногда я думаю, что Брайони разрушила мою жизнь тогда и продолжает это делать снова и снова.

Кэл не знает, что ответить. Он никогда не думал, что Марго разрушила его жизнь. Он думал лишь о том, что кто-то разрушил ее жизнь.

– Как вы считаете, могла ли Брайони познакомиться с Дунканом на прогулке и не рассказать вам об этом? – спрашивает Кэл.

Энгес отвечает практически сразу, и тон его голоса уже выдает смирение:

– Откровенно говоря, когда речь идет о Брайони, возможно всё.

Глава тридцать вторая

Кэл решает, что ему нужно еще раз попытаться поговорить с Дунканом. Он не может позволить себе сделать ошибку. Раз уж Кэл собирается озвучить предположение о том, что у Брайони и Дункана было что-то вроде романа, и упомянуть об оружейном арсенале в поместье, то каждое слово должно быть тщательно подобрано и взвешено.

Утром Кэл звонит матери. Но после двухминутного обмена обычными приветственными фразами она заявляет, что не может больше болтать, потому что у нее что-то варится на плите. Тяжелый осадок после практически несостоявшегося разговора преследует Кэла весь путь до Риллгоуэна. Он едет по той же однополосной дороге. Периодически ему приходится снижать скорость из-за кемперов и неспешно семенящих овец. Он ждет, что Дункан вновь примет его враждебно, поэтому заранее включает микрофон и настраивается на еще один неприятный разговор. Но человек, с которым он встречается сегодня, кажется потерянным – он словно растерял всю свою неприкрытую агрессию.

– Это опять вы, – бормочет он, открыв дверь и увидев на крыльце гостя. Вид Дункана выражает скорее покорность, а не враждебность. – Я же сказал вам, что не желаю разговаривать.

– Я помню. Но семье Брайони нужны ответы.

– Вы не найдете их здесь.

– Если это правда, тогда что вам мешает побеседовать со мной?

С губ Дункана слетает удрученный вздох. Кэл ждет ответа.

– Ладно, заходите.

Кэл проходит следом за ним в узкую комнату для хранения обуви, заставленную резиновыми сапогами и вешалками с непромокаемыми куртками и дождевиками. Кругом чистота – не то, что ожидал увидеть Кэл.

– Никто не привозит с собой правильную экипировку, – поясняет Дункан, заметив, что взгляд Кэла скользит по вещам.

На кухне над широкой плитой развешаны медные котелки, а все полки большого шкафа заставлены дорогой керамикой ручной работы. В щели приоткрытой двери гостиной Кэл замечает собак, лежащих на ковриках возле камина – настолько огромного, что в нем могли бы встать четыре человека.

– Впечатляет.

– Это все для гостей. Они ожидают лучший прием. – Дункан жестом указывает на стол. – Садитесь, пожалуйста.

Кэл отодвигает стул:

– Вы не против, если я запишу наш разговор?

– Мне скрывать нечего.

– Так вы признаете, что были знакомы с Брайони?

Дункан выжидает пару секунд – он явно просчитывает последствия сказанных слов.

– Да. Я был с ней знаком. Но, насколько мне известно, об этом никто не знал. Кто вам сказал?

– Кое-кто видел, как вы ссорились на берегу…

По лицу Дункана пробегает досада.

– Ничего ни от кого не утаишь в этой деревне.

– Вы не объявились, когда Брайони умерла.

Взгляд, встречающийся с глазами Кэла, полон боли, но в нем также присутствует вызов.

– Я не думал, что это пойдет на пользу ее семье.

А кто вообще определяет, что правильно, а что нет? Как надо и как не надо поступать? Допуская невиновность Дункана, Кэл понимает его позицию. Но вместе с тем его грудь прожигает огнем разочарование родных и близких жертв. Когда люди что-то утаивают, держат в секрете, найти путь к правде гораздо сложнее. Кэл думает об Энди, бойфренде сестры, о многолетнем обмане, которым тот его потчевал, и задается вопросом: «Может, и остальные скрывают от него кусочки пазла, поэтому картинка и не складывается? Но ведь истина дороже секретов, которые они хранят, чтобы себя защитить».

– Как вы познакомились?

Дункан откидывается на спинку кресла:

– На склоне холма. Она гуляла. Мы разговорились.

– Как часто вы встречались потом и где?

– Обычно раз или два раза в неделю. Там же, в горах. Брайони любила там гулять, пока сыновья были в школе. Она не смотрела на погоду. Гуляла даже в дождь. Если наши пути пересекались, мы присаживались где-нибудь, пили кофе, разговаривали…

– Расскажите мне о ваших отношениях.

Похоже, Кэлу удается разозлить Дункана.

– У нас не было никаких отношений, – шипит он.

Но Кэл не отступает:

– Я думаю, вы понимаете, что я имею в виду.

Взгляд Дункана устремляется вдаль, в одну невидимую точку.

– Мы были друзьями, только и всего.

– И ничего больше?

– Нет.

– Тогда почему тот человек, который рассказал мне о вашей ссоре, подумал иначе?

Помещику явно не по себе, но Кэл дожидается ответа.

– Я поцеловал ее однажды. Как раз в тот день, на пляже. Но она меня отшила.

– Вас это расстроило?

– Конечно, чертовски расстроило, – взрывается Дункан. – Но я ее не убивал, если вы к этому клоните.

Способность Дункана моментально превращаться из спокойного человека в свирепого и пышущего яростью пугает Кэла. Ему легко представить, как Дункан слетел с катушек и наломал сгоряча дров. Мало ли что он сейчас говорит! Однако интуиция подсказывает Кэлу, что Дункан тяжело переживает смерть Брайони.

Кэла уже однажды одурачили. После дела Лейлы ему трудно верить людям. И не только людям, но и собственной интуиции.

Кэл вспоминает о том, что рассказала ему Мораг о земельном споре. А также о том, что он сам выяснил: Брайони помогала вернуть свободный доступ к горным тропам для местных. Поэтому Кэл пробует другую тактику:

– Как раз в то время у вас были разбирательства с сельчанами из-за закрытого доступа к тропе. Вы поссорились из-за этого?

– Полагаю, вам это известно, иначе вы бы не спросили.

Помещик погружается в молчание.

– Брайони нет с нами, Дункан. Она уже ничего не расскажет. Вы единственный, кто может пролить свет на данное дело. Это очень важно для ее сына.

Дункан вздыхает:

– Да, мы поссорились с ней из-за этого. Я разозлился на нее, заподозрил в неискренней помощи сельскому комитету. Но я повел себя как осел. Брайони не знала, что я владелец поместья. И потому не понимала, что выступает против меня. При знакомстве я выдал себя за управляющего поместьем.

– Почему?

Дункан пожимает плечами:

– Просто не хотел снова сталкиваться с притворством, которого насмотрелся, когда говорил людям, кто я на самом деле.

– А как Брайони отреагировала, узнав, что вы владелец поместья?

– Она тоже разозлилась на меня. Мы поссорились. И так и не помирились до ее гибели… – голос Дункана срывается. Его взгляд снова становится отстраненным.

Кэл не сомневается: Дункан явно вновь переживает