Читать книгу - "Делиться всем - Арно Штробель"

с удовольствием вцепился бы Филиппу в глотку, сейчас ощутил острую потребность объяснить, что вещи в этом шкафу — не его.

— Я… понятия не имею, откуда это взялось, — пробормотал Маркус, не в силах отвести взгляд от странных предметов. — Весь этот хлам вижу впервые.

— Если посмотреть на оборудование, — Филипп указал на камеру, — похоже, кто-то что-то снимал и сохранял на ноутбук. Может, стоит заглянуть. Если не ошибаюсь, похититель твоей дочери хотел, чтобы ты это нашёл.

Да, подумал Маркус. А может, это ты хотел, чтобы я нашёл, и потому предлагаешь именно это.

Хотя ему было не по себе, он кивнул.

— Можно попробовать. И надо поторопиться — скоро четверть третьего.

Он достал ноутбук с полки, положил на настенную полку напротив — примерно на уровне груди — и откинул крышку.

Через несколько секунд экран засветился. Появилось поле для ввода пароля, а под ним — имя, от которого Маркуса словно ударили под дых.

Тони.

— Тони, — произнёс он тихо. — Это же бред какой-то. Этот кошмар когда-нибудь кончится?

— Есть идеи насчёт пароля?

— Нет. Но если через пару минут мы не узнаем, зачем я здесь…

Маркус положил руки на клавиатуру, интуитивно набрал пароль от онлайн-банка и лишь на миг замешкался, прежде чем нажать Enter. Когда на экране появился рабочий стол, он не удивился. Во всём этом прослеживалась определённая логика.

— Ого! — повторил Филипп, разглядывая — как и Маркус — множество иконок, по маленькому значку узнаваемых как видеофайлы. Названия вызвали дурное предчувствие. Сплошь женские имена — на первый взгляд два, с приписанными датами. Конни и… Ирина.

Не раздумывая, Маркус кликнул на файл с именем Ирины — дата примерно шестинедельной давности.

Открылся медиаплеер. В начавшемся видео — черноволосая женщина в профиль. Этого хватило: несмотря на тёмные разводы размазанной туши на щеке, Маркус понял — та самая, которую они видели в прихожей «Красного русского».

— О боже, — произнёс Филипп так тихо, что это было почти шёпотом.

Молодая женщина — обнажённая. Свернувшись как эмбрион, лежала на кровати, плечи судорожно вздрагивали. Всё тело покрывали кровавые рубцы и тёмно-красные пятна, запястья в блестящих наручниках — стёртые до крови.

— Чёрт! — Маркус опустил руки и уставился на страшно изуродованное тело. Изображение задвигалось — камеру повели вокруг кровати. Тот, кто её держал, словно упивался страданиями женщины. Ролик длился около двух минут, потом окно почернело.

— Кто бы ни был этот Тони, — Филипп бросил взгляд на полку с ножами и кастетами, — хотел бы я, чтобы он сейчас стоял передо мной. Я бы объяснил, что о нём думаю.

Маркус не отреагировал. Имя Тони вертелось в голове, а вместе с ним — чудовищное осознание того, как тесно оно, похоже, связано с ним самим. Эти мысли надо было подавить изо всех сил, иначе сойдёшь с ума.

Ещё неполных три четверти часа — и три ночи. Надо что-то найти, неважно что. Сейчас нет ничего важнее, чем уберечь Леони от того, что этот ублюдок хочет с ней сделать. Маркус заглушил и ехидный внутренний голос, шепчущий вопрос: с чего он взял, что эта тварь действительно откажется от выручки за прямую трансляцию с Леони? Об этом нельзя думать. Поставить под сомнение возможность спасти дочь — всё равно что взять нож из шкафа и вогнать себе в сердце.

Как робот, он навёл курсор на файл с именем Конни и кликнул. Через секунду видео запустилось.

Конни — заметно старше и полнее Ирины. Может, сорок лет, может, пятьдесят — Маркус затруднялся определить. Лицо перемазано помадой и тушью. На правой щеке обширный синяк, губа, похоже, разбита.

В отличие от Ирины в предыдущем ролике она была одета и не связана, но от этого зрелище не становилось менее пугающим: расширенные от ужаса глаза панически смотрели в камеру, а она, как мантру, повторяла снова и снова:

— Я — ничтожество, я заслужила наказание. Я — ничтожество…

Сбоку появилась тень, и ладонь со звонким шлепком впечаталась ей в лицо. Камера дёрнулась — и видео оборвалось.

— Что это за человек такой, — потрясённо сказал Маркус.

— Человек? — презрительно выдохнул Филипп. — Это не человек. Это кусок дерьма.

Маркус молча кликнул на соседний файл. Эти кошмарные записи пока ничуть его не продвинули.

Снова Конни, но совсем другое видео. Теперь она тоже обнажена. Однако в отличие от Ирины — не в позе эмбриона на кровати, а сидит на голом полу, прислонившись к батарее. Уже от этого вида в Маркусе тревожно шевельнулся какой-то голос, но он пока его отмёл.

Руки Конни заведены назад, кисти, вероятно, привязаны к батарее за спиной. Влажные пряди светлых волос до плеч прилипли ко лбу и щекам. На лице прибавилось ссадин, но ещё страшнее выглядела грудь — сильно сдавленная, исполосованная тонкими кровавыми рубцами.

— Что это за извращенец?! — заорал Филипп так внезапно, что Маркус вздрогнул.

Но оторвать взгляд от экрана не мог ни на секунду. Этот пол… эта батарея…

Вдруг до сих пор неподвижное изображение дёрнулось — словно камеру сняли со штатива. Поворот — и стала видна часть комнаты.

Маркус хрипло выдавил:

— Нет!

Камера, слегка покачиваясь, двинулась к женщине, а он, не веря глазам, добавил:

— Это… это та квартира. Видишь? Вон стена с окном — я только что там стоял. Снято здесь, наверху, в пустующей квартире, из которой мы только что… Не может быть.

Камера приближалась к женщине, чьи глаза были распахнуты от ужаса, — пока перемазанное лицо не оказалось в метре от объектива. Распухшие губы шевельнулись, послышался хриплый голос:

— Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, Тони, не делай мне больно.

Она закрыла глаза и уронила голову, но в следующий миг в кадре появилась рука в чёрной резиновой перчатке. Два пальца легли ей под подбородок и резким рывком задрали его вверх. Когда она снова открыла глаза, Маркус заметил нечто, от чего окончательно усомнился в собственном рассудке.

 

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

 

 

 

ГЛАВА 40

 

Впервые в жизни она не чувствует себя ребёнком.

Конечно, в последнее время — особенно с папой — она всегда настаивала, что уже взрослая и заслуживает соответствующего отношения. И в те моменты говорила серьёзно. Но в самых сокровенных мыслях часто думала иначе.

Когда сидит одна в комнате и