Читать книгу - "Ангельская мельница - Андреас Грубер"

сейчас был ему нужен примерно так же, как двусторонняя пневмония.

Стараясь самому не вызвать предательского хруста, он прокрался через лабиринт серверов к дверному проему, ведущему в соседнюю комнату. Прислонился спиной к стене и затаил дыхание.

Шаги медленно двигались в его сторону — не уверенно, а осторожно, словно на ощупь, почти так же, как сам Хогарт только что пересекал помещение.

Он мог бы поклясться: так двигалась женщина.

Значит, ночной портье, обходивший здание, отпадал. К тому же в оцепленной полицией части ему в любом случае нечего было делать.

На мгновение луч фонаря упал через дверной проем в серверную, выхватив из мрака обугленные остатки компьютерной системы.

Для Хогарта было очевидно: ни полиция, ни персонал не стали бы среди ночи красться с фонарем по подвальным помещениям.

Возможно, сейчас он столкнется с тем, кто напал на него с монтировкой.

На этот раз он был готов. Когда шаги приблизились к дверному проему, Хогарт крепче сжал рукоять «Глока».

Луч снова скользнул через проем. В следующую секунду внутрь шагнула фигура. Хогарт бросился вперед, выбил у незнакомки фонарь, схватил ее за горло и прижал к ближайшему железному стеллажу.

Фонарь покатился по полу. Луч потерялся где-то во тьме. Одновременно Хогарт вдавил ствол пистолета ей в щеку.

— Не двигаться! — прошипел он.

Он услышал женское хриплое дыхание. В тот же миг уловил запах духов и почувствовал у запястья шелк блузки. Женщина хватала ртом воздух.

Это не Мадлен Боман.

Художница была выше, к тому же пользовалась другими духами.

— Не двигаться, — повторил Хогарт.

Он ослабил хватку и, убедившись, что женщина оцепенела от страха и не сдвинется с места, убрал ствол от ее лица. Потом шагнул назад и поднял фонарь.

— Кто вы? — спросил он, светя ей в глаза.

Она зажмурилась и заслонилась рукой. Ей было не больше тридцати; на носу — тонкие очки для чтения, светлые волнистые волосы до плеч.

В синей шелковой блузке, блейзере, туфлях на каблуках и юбке чуть выше колен она никак не походила на человека, который поджигает архивы или пытает людей до смерти.

— Меня зовут Доменик… Элизабет Доменик, — выдавила она. — Пожалуйста, не причиняйте мне вреда.

Хогарт опустил фонарь. Ему захотелось провалиться сквозь землю.

— Простите. — Он на мгновение посветил себе в лицо. — Меня зовут Питер Хогарт. Мы разговаривали по телефону несколько часов назад.

Повисло неловкое молчание. Потом Хогарт протянул ей фонарь. Он поставил «Глок» на предохранитель и убрал его в наплечную кобуру.

— Вы что, на цыпочках пробирались по комнатам? — спросил он.

— Да. — В ее голосе звенел неприкрытый гнев. — Поверить не могу, что встретила вас здесь. Что вы вообще делаете в архиве посреди ночи?

— То же самое мог бы спросить у вас.

— У портье есть моя визитка. Он должен был позвонить мне, как только кто-то незаконно проникнет в подвал.

— Он сообщил полиции?

— Нет, — прошипела она.

— И вы решили провести расследование в одиночку?

— А что мне еще остается? Вы же не перезваниваете. А в итоге все повесят на меня, — огрызнулась она.

Он хорошо ее понимал. Последние два дня Хогарт вел себя не слишком-то сговорчиво, хотя взялся за это дело и должен был не позднее четверга представить страховой первые конкретные результаты.

Но события пошли совсем не так, как ожидалось.

— Что вы здесь делаете? — повторила она.

— Осматриваю архив.

— В такое время?

— Если честно, до этого я был занят кое-чем другим.

Он прекрасно понимал, что сейчас ей, наверное, хочется оторвать ему голову. Но вместо того чтобы разразиться тирадой, она только глубоко вздохнула.

— Боже, мы никогда не успеем к вечеру четверга. И что, собственно, с вашим лицом?

— Расскажу позже. — Вдруг ему стало ее жаль. — Идемте. Я хочу вам кое-что показать…

Полчаса спустя они сидели бок о бок на газете, которую Хогарт разложил на полу. Доменик накинула на плечи его пиджак. Оба прислонились спинами к серверу и смотрели в темноте на фрамугу, под которой он обнаружил пластиковые остатки.

— Что скажете о такой версии? — спросил он, закончив рассказ.

Она долго молчала. В темноте он слышал только ее дыхание и чувствовал запах духов. Время от времени ее плечо едва заметно касалось его.

— У вас есть сигарета? — спросила она наконец.

— Конечно. Stuyvesant курите? — Хогарт принялся доставать пачку.

— «Большой аромат дальних стран: Peter Stuyvesant». — Она рассмеялась. — Господи, кто сейчас вообще курит Stuyvesant?

Хогарт замер.

— Так вам дать или нет?

— Да давайте уже.

Он дал ей прикурить, и она наклонилась вперед. Волосы она убрала за ухо. В свете зажигалки он увидел ее профиль.

Она была чертовски хорошенькой: большие миндалевидные карие глаза, веснушки и чуть вздернутый курносый нос.

Хогарт тоже прикурил. В эту минуту он был дальше от мысли бросить курить, чем когда-либо. Да и кто отказался бы в такой компании?

— Так что вы думаете о моей версии? — спросил он.

— Кто-то убивает трех врачей, врывается в архивы, чтобы уничтожить информацию, а потом устраивает пожар в Региональной больничной кассе, чтобы стереть последние следы уже здесь?

— Именно.

— А почему ваш убийца просто не украл документы из архива — как в больнице Кайзерин-Элизабет или в клинике Дорнауэра?

— Оглянитесь, — ответил Хогарт. — Сотни тысяч папок, тысячи жестких дисков с резервными копиями. Непрофессионал даже не понял бы, где начинать поиски.

— Согласна. Ваш убийца решил не рисковать.

— Еще как! — Хогарт затянулся.

Сейчас собственная теория казалась ему довольно идиотской.

— Так что вы о ней думаете?

— Скажу завтра вечером, после того как отвезу ваши пробы в химическую лабораторию.

— Вы?

— Разумеется. В конце концов, я хочу, чтобы это дело закрыли еще в нынешнем столетии… Да и кто знает, вдруг на вас снова нападут, оглушат или вы окажетесь в тюрьме.

В слабом свете тлеющей сигареты Хогарт увидел, как она усмехнулась.

Через некоторое время Доменик затушила сигарету о пол.

— Выясните, что открывает ключ, и поймайте убийцу. Если вы правы, вместе с ним мы автоматически получим и нашего поджигателя.

— А вы?

— Я приду сюда со знакомым химиком. Альберт — лучший на своем курсе. Мы изучим место под окном как следует. И уж точно внимательнее, чем