Читать книгу - "Старая ратуша - Роберт Ротенберг"

Не холод угнетал мистера Сингха в канадской зиме. Ему доводилось работать в суровых условиях в горах Кашмира, и он уже смирился с непостоянством торонтских зим, когда неделю город находился в ледяных тисках, а неделей позже начинает таять лед на открытых катках.

Он не мог привыкнуть к темноте этого времени года. В конце сентября небесный свет начинал угасать, и к середине октября мистер Сингх уже просыпался в темноте, брел в темноте по городским улицам и начинал свой день с доставки газет по Маркет-плэйс-тауэр тоже в темноте. Именно это угнетало его больше всего.

Однако этим утром, впервые за долгие месяцы, выходя из дома, мистер Сингх заметил некий намек на рассвет. Когда он пришел в Маркет-плэйс-тауэр, вестибюль был залит лучами восходящего солнца. Добрый знак.

Грядущий день был Днем святого Валентина — своеобразный канадский праздник. Он не обошел даже семейство мистера Сингха. Накануне вечером Сингхов навестили внуки, и его маленькая внучка Теджи поинтересовалась:

— Дедушка Гурдиал, а что ты подаришь бабушке Бимал на Валентинов день?

— Мне не обязательно дарить что-то бабушке на Валентинов день, — стал объяснять ребенку мистер Сингх. — Она и так прекрасно знает, что я ее люблю.

Теджи задумалась.

— Но я никогда не видела, чтобы ты целовал бабушку Бимал, — наконец выдала она. — Разве дедушки с бабушками не целуются?

Это вызвало смех за столом.

— Дитя мое, — ответил мистер Сингх, — в любви есть нечто большее, чем поцелуи.

Взявшись за первую стопку сложенных в вестибюле газет, мистер Сингх вновь усмехнулся, вспоминая наивный вопрос внучки. Сегодняшние номера оказались толще обычного из-за дополнительных страниц с дурацкими поздравлениями по случаю праздника святого Валентина. Вытащив нож, мистер Сингх перерезал пластиковый шнур верхней стопки газет и раскрыл первую из них. Несколько цветных номеров рассыпалось по полу.

«„Таймс оф Индия“ не стала бы печатать подобную ерунду», — подумал мистер Сингх, подбирая с пола газеты.

«Глоб энд мейл», считавшая себя основной канадской газетой, казалась каким-то странным изданием. В ней публиковалось много нужных статей о политике Канады — в основном о том, что творилось в Оттаве — и международных отношениях. Однако там было столько непонятных вещей, написанных разными журналистами просто о себе: кто-то, например, ночевал в палатке среди снега.

«Кому, — недоумевал мистер Сингх, — это может быть интересно?» Кто-то нашел сиделку для ребенка, и теперь они с мужем смогли впервые после рождения малыша сходить в ресторан.

«А где, — удивлялся мистер Сингх, — находились в это время родители журналистки?»

Или — это уже совсем вопиющее — статья женщины-репортера о том, как она купила себе лифчик в виде собственной груди. Мистер Сингх тут же выбросил эту страницу в мусорную корзину.

Еще удивительнее выглядело освещение судебного процесса по делу мистера Кевина. С тех пор как этот джентльмен был в декабре арестован, мистер Сингх не переставал поражаться количеству опубликованных на эту тему статей.

Подняв голову, мистер Сингх увидел за стойкой консьержа, мистера Рашида. Перед ним лежал развернутый номер «Торонто стар». «Стар» считалась менее интеллектуальной и более «народной» газетой по сравнению со скучно-серьезной «Глоб энд мейл» и содержала еще больше материалов о судьбе мистера Кевина.

— Что сегодня пишут о мистере Кевине? — поинтересовался мистер Сингх, снимая тяжеленное пальто — его по настоянию Бимал он носил всю зиму вне зависимости от температуры — и вешая его на стул.

— Нашли первую жену мистера Брэйса, — отозвался Рашид. — У нее свой ресторан в маленьком городке к северу. Есть ее фотография. — Он немного развернул газету, чтобы мистеру Сингху было видно.

— Мистер Кевин тоже любит готовить, — сказал мистер Сингх, изгибая шею, чтобы посмотреть.

Это оказался сделанный явно издалека нечеткий снимок приятной пожилой дамы в длинном зимнем пальто. Она шла по заснеженной парковке, где стояли грузовички и снегоходы.

— В статье говорится, — продолжил Рашид, — что мистер Брэйс познакомился со своей первой женой в Англии, когда работал журналистом.

— В Англии? Я не знал, что он там жил. — Мистер Сингх все пытался разглядеть фотографию женщины. — Наверное, там он и научился правильно пить чай.

— Здесь говорится, она была студенткой Оксфорда.

Мистер Сингх придвинулся еще ближе, и консьерж отступил на полшага назад.

— И что она изучала? — Мистер Сингх наклонил голову, чтобы лучше рассмотреть фото.

— Ботанику. До того как вернулась домой и обзавелась семьей, год проработала в Королевских садах. Много лет назад в интервью какому-то журналу Брэйс сказал: «Для меня это стало любовью с первого взгляда. Я и предположить не мог, что она проявит ко мне интерес. Ее окружали сплошные гении».

— Эти статьи — пустая трата времени, — вздохнул мистер Сингх, читая подпись под снимком.

Рашид раскрыл газету посередине. На развороте была статья о браке мистера Брэйса с его первой женой, с фотографиями и выдержками из интервью. Мистер Сингх взглянул на свои часы. Он запаздывал на целую минуту.

— Сегодня они поместили большую статью, — заметил Рашид, с удовольствием погружаясь в чтение.

— Сплетни и болтовня, — отозвался мистер Сингх.

Отступив назад, он на секунду задержался, глядя на фотографию молодой миссис Брэйс. Она была весьма привлекательна. А мистер Кевин, наоборот, казался неуклюжим.

Консьерж вдруг порывисто вздохнул.

— О Боже. У них забрали одного из детей.

— Дайте взглянуть. — Мистер Сингх вновь приблизился на пол шага.

— Старшего, — добавил мистер Рашид, продолжая быстро читать дальше. — Единственного мальчика. Он страдал аутизмом. Не мог говорить.

— Это большое несчастье, — кивнул мистер Сингх.

Мистер Кевин выглядел на снимке довольно высоким. Он обнимал свою первую жену, которая казалась гораздо ниже его. Впереди стояли две маленькие девочки с большими карими, как у отца, глазами. Они смотрели прямо в объектив. Возле мистера Кевина стоял худенький мальчик почти с него ростом. Повернув голову в сторону, он смотрел куда-то вдаль.