Читать книгу - "Тайна кода да Винчи - Гарольд Голд"

— Слушай, а все эти другие — Элохим, Саваоф, Рафа… Или как там?

— Это эпитеты. Просто уважительные и восторженные эпитеты. Элохим значит «Господь Творящий». Саваоф — «Господь Воинств». Рафа — «Господь Целитель». Адонаи — «Владыка Господи». Все в одном лице — Иегова, который и то, и другое, и третье. А Иисус Христос называл Бога — «Абба», что значит «Отец Мой». Во многих переводах, кстати, в ряде случаев написано не «Отец Мой», а просто «Абба».

— Послушай, Дик, а зачем тогда столько шума вокруг «имени Бога», если у него нет имени?

— Вот в этом и весь фокус! — обрадовался Дик. — Когда, ты думаешь, возникла Каббала?

— Не знаю, — я растерялся. — Давно. При Моисее, может быть?

— Нет, не при Моисее, — покачал головой Дик. — Скорее при Иисусе, чем при Моисее. Но сами каббалисты утверждают, конечно, что Каббала возникла еще до Святого Писания, а может быть еще и до сотворения мира. Но это легенда. Факты свидетельствуют о другом. Книга «Зогар» — основная часть Каббалы — была записана раввином Симеоном Иоахидом, в период разрушения иерусалимского храма в 70 году нашей эры. На то ему якобы было дано божественное указание, «чтобы сохранить учение, позабытое иудеями». Почему иудеи «позабыли» Каббалу к моменту рождества Христова, остается только догадываться. Впоследствии эта книга Иоахида была сильно дополнена, тоже вроде как по наущению самого Господа, и превратилась в учение Каббалы.

— И в чем фокус? — я все еще терялся в догадках.

— Каббалисты ухватились за два факта. Во-первых, они действительно забыли, как произносится имя Бога, точнее, как произносится тетраграмматон ЙГВГ. Как пишется, они знали, — Дик показал на бумажку со своими каракулями. — Во-вторых, они весьма странно истолковали фразу из Книги Исхода: «Не произноси имени Господа, Бога Твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно».

— А как они ее истолковали?

— Ну вообще эта фраза, как мне кажется, значит буквально следующее: не следует вскрикивать: «Боже правый!» — когда ты видишь очаровательную блондинку с длинными ногами. Или: «Господи, помоги!» — перед тем как извергнуть семя.

Я рассмеялся. В устах Дика с его веселой подтрунивающей интонацией эта фраза звучала поистине юмористически.

— В общем, не поминайте Господа всуе, это неуважительно, — улыбнулся Дик. — А основатели каббалистического учения истолковали смысл этой фразы, мягко говоря, по-другому. Они сказали: «Имя Господа произносить нелъзя! А то может случиться…»

Дик замолчал, а я ждал продолжения фразы.

— Что может случиться, если произнести имя Господа?

— А ты вообще в курсе Каббалы? — Дик странно посмотрел на меня.

— Ну, я что-то слышал… — сказал я и стал припоминать, что же, собственно, я о ней слышал.

— Про азбуку… — помог мне Дик.

— Да, про азбуку что-то было, — согласился я.

— Про сотворение мира… — помог мне Дик во второй раз.

— Да, про сотворение мира…

— Про правильное прочтение Святого Писания… — протянул Дик уже в третий раз.

— Да, про Писание…

— Да ты ничего не знаешь! — раскусил меня Дик, и я увидел, что он расстроился.

Полагаю, его смутило не то, что я не знаю каких-то подробностей о Каббале, а то, что я не сказал, что я не знаю. Раньше почему-то я совершенно не стеснялся быть перед Диком наивным невеждой, жаждущим знаний. Но сейчас, после двух лет этого странного расставания, мне вдруг захотелось выглядеть в его глазах состоятельным человеком, который всегда «в курсе дел». Так, наверное, более мужественно… Да и про Каббалу последнее время столько говорят, что вроде как-то и неприлично не знать. Но я не знаю. Слышал звон, да не знаю где он. И еще вру…

— О'кей! Не знаю. Что мне нужно знать? — пробурчал я.

Дик опустил голову. Наверное, он сейчас тоже подумал про эти два года.

Какое-то время мы молчали. Потом он поднял глаза. Я приготовился встретить его взгляд «бесстрастным взором».

Дик смотрел на меня с нежностью и пониманием. А мой «бесстрастный взор» ужалил меня самого.

— В общем, я думаю, — сказал Дик, — что эта книга — сигнал для всех истинных каббалистов. Когда в тридцатых годах в Европе — после прихода к власти нацистов — начались гонения на евреев и произошло очередное рассеяние «избранного народа», истинные последователи Каббалы оказались разъединены. Но они, разумеется, не исчезли. Они сами, их дети, единомышленники и ученики создали по всему миру тайные общества. Но связь между ними была утрачена, а глубокая секретность не позволяет им искать друг друга. И сейчас, с помощью этой книги, Рабин подает всем каббалистам мира знак. Он пишет на обложке своей книги — «Имя Бога», что звучит как пароль, а в ней самой не идет речи ни о Каббале, ни о каббалистах. Словно их нет, но для мистиков абсолютное присутствие и абсолютное отсутствие — это одно и то же. Поэтому, не говоря о Каббале, Рабин на самом деле говорит именно о ней. Он раскрывает в своей книге заблуждения иудаизма и христианства, видимо, дает еще какие-то тайные и непонятные непосвященному человеку отсылки, показывая тем самым, что час объединения истинных последователей Каббалы всего мира пробил.

Я молчал.

— Ну а о самой Каббале я расскажу тебе как-нибудь в другой раз. Ты и так уже устал от моей занудности.

— Нет, Дик! — мне стало совестно, как-то жутко, чуть не до слез совестно. Я не мог так обходиться с человеком, который только что рисковал собой ради меня. — Прости! И никакой занудности! Ты лучший рассказчик! Правда! Давай про Каббалу…

— Нет, про Каббалу сейчас не будем, — примирительно улыбнулся Дик. — Сейчас мой вопрос. Ты забыл?

— Ах да, ты хотел спросить! Спрашивай.

— Что на самом деле случилось в холле «Cinema-Gold»?

— В холле «Cinema-Gold»? — я даже как-то инстинктивно поежился. — Да в том-то и дело, что ничего!

— Ничего? — не поверил Дик.

— Ну да, ничего! — я стал оправдываться. — Я просто окликнул его — Рабина. Спросил, зачем я ему нужен…

— И что, тебя сразу избили и накачали наркотиками? — Дик посмотрел на меня с большим сомнением. — Ты что-нибудь еще говорил?

— Ну, я не помню, — я задумался. — Я сказал про посылку. Объяснил, какую — в желтом конверте с надписями почерком Леонардо да Винчи. Упомянул, что на нем была марка с портретом художника. И все. Они сразу на меня накинулись…

— Все? Только про Леонардо, и все?

Я еще раз задумался, вспомнил ту ситуацию в холле и уверенно ответил:

— Да. Все.

— Ты знаешь, что Каббалой увлекался Джулиано Медичи, друживший с Леонардо?

— Я даже не знаю, кто такой Джулиано Медичи, — признался я.