Читать книгу - "Медведь и Дракон - Том Клэнси"

– Если мы хотим принять решение, – сказал маршал Луо, – то мы не должны медлить с ним. Впереди хорошая погода для ведения боевых действий. Такая погода продлится не так уж долго. Если мы нанесём удар быстро – в течение двух следующих недель, – мы сможем достичь наших целей, и тогда время будет на нашей стороне. Затем наступит зима, и наступательные действия против хорошо оборудованных оборонительных позиций станут практически невозможными. Тогда мы сможем положиться на министерство Шена, задачей которого будет защитить и укрепить то, что нам удалось захватить, может быть даже поделить наши достижения с русскими… в течение некоторого времени, – добавил он с циничной улыбкой. Все знали, что Китай никогда не станет делить с кем-нибудь столь неожиданное счастье. Это будет просто уловка, с целью обмануть детей и дипломатов с кашей вместо мозгов. Мир не испытывает недостатка в подобных людях.

В ходе всего этого обсуждения премьер-министр Ху сидел молча, наблюдая, куда склонятся аргументы, прежде чем принять решение и объявить о голосовании, исход которого, разумеется, был предрешён. Оставался лишь один вопрос, который следовало задать. Неудивительно, что этот вопрос озвучил Тан Деши, глава Министерства государственной безопасности:

– Луо, мой друг, как скоро следует принять решение, чтобы обеспечить успех?

Насколько легко можно остановить наступление, если этого потребуют обстоятельства?

– В идеале, решение о наступлении следует принять сегодня, чтобы мы могли начать передвижение войск на заранее подготовленные плацдармы. Остановить их – ну, понимаешь, мы можем, конечно, остановить наступление за мгновение до того, как артиллерия откроет огонь. Гораздо труднее наступать, чем оставаться на месте. Любой человек может стоять без движения, не имеет значения, где он находится. – Заранее запланированный ответ на заранее запланированный вопрос был одновременно умным и вводящим в заблуждение. Разумеется, остановить армию, готовую перейти в наступление, так же легко, как остановить течение реки Янцзы.

– Понятно, – сказал Тан. – В этом случае я предлагаю, чтобы мы проголосовали за предварительное одобрение приказа о наступлении при условии поддержки этого решения большинством голосов Политбюро.

Теперь наступила очередь премьера Ху взять в руки ход собрания:

– Товарищи, я благодарю вас за то, что вы выразили свои точки зрения на стоящий перед нами вопрос. Теперь мы должны решить, что является наиболее благоприятным для нашей страны и нашего народа. Мы будем голосовать за предложение Тана о предварительном разрешении перейти в наступление, чтобы захватить и начать разработку нефтяных и золотых месторождений в Сибири.

Как и опасался Фанг, исход голосования был предрешён, и он, в интересах солидарности, голосовал вместе с остальными. Заколебался лишь Киан, но и он, подобно всем остальным, встал на сторону большинства, потому что опасно оставаться в одиночку в любой группе граждан КНР, особенно в такой. К тому же Киан был всего лишь кандидатом в члены Политбюро и не имел права голосовать на собрании людей, сидящих вокруг этого самого демократического из столов.

В результате исход голосования был единодушным.

Операция будет называться Лонг Чун – «ВЕСЕННИЙ ДРАКОН».

* * *

Скотт Адлер знал Москву не хуже многих русских. Он бывал здесь много раз, включая полный срок пребывания в американском посольстве совсем неопытным молодым дипломатом, много лет назад, в период администрации Картера. Самолёт ВВС доставил его в условленное время, потому что лётчики привыкли доставлять людей, выполняющих тайные миссии, в самые разные места. Эта миссия не была такой необычной, как большинство других. Самолёт совершил посадку и покатился по русской авиабазе, и официальный автомобиль подъехал к нему ещё до того, как выдвинулись механические ступеньки. Адлер поспешно спустился по трапу, один, его не сопровождал даже помощник. Русский чиновник пожал ему руку и усадил в машину для поездки в Москву. Адлер чувствовал себя спокойно. Он знал, что предложит России подарок, годный для самой большой в мире рождественской ёлки, и не думал, что русские окажутся настолько глупы, что отвергнут его. Нет, русские были одними из самых искусных в мире дипломатов и геополитических мыслителей, эта характерная черта уходила в прошлое больше чем на шестьдесят лет. Ему казалось печальным, что ещё в 1978 году эти искусные люди были прикованы к обречённой политической системе – уже в то время Адлер предвидел крах Советского Союза. Заявление Джимми Картера о «правах человека» было лучшим и получившим наименьшее признание актом иностранной политики, потому что оно внедрило вирус гниения в советскую политическую империю, и начался процесс ослабления советской власти в Восточной Европе. Её население начало задавать вопросы. Это был процесс, который подстегнул Рональд Рейган – он повысил ставки с укреплением своей оборонительной системы, что напрягло советскую экономику до крайней точки, и даже за её пределами. Это позволило Джорджу Бушу оказаться в кресле президента, когда Советский Союз сдал свои карты и отказался от политической системы, уходившей в прошлое до Владимира Ильича Ульянова-Ленина, отца-основателя, даже бога марксизма-ленинизма. «Обычно бывает грустно, когда умирает бог… но не в этом случае», – думал Адлер, глядя на силуэты зданий, проносящиеся за окнами автомобиля.

И тут он понял, что существует ещё один большой, но фальшивый бог, там, на востоке, – Мао Цзэдун, ожидающий окончательных похорон на свалке истории. Когда это произойдёт? Сыграет ли эта миссия роль в его похоронах? Когда Никсон открыл Китай, это сыграло роль в разрушении Советского Союза, обстоятельство, которое историки по-прежнему не осмыслили полностью. Отзовётся ли его окончательное эхо в падении самой Китайской Народной Республики? Это ещё надо увидеть.

Автомобиль въехал в Кремль через Спасские ворота, затем проследовал дальше, к старому зданию Совета министров. Здесь Адлер покинул машину и поспешно вошёл внутрь, поднявшись в лифте на третий этаж, где находился зал заседаний.

– Господин Государственный секретарь, – приветствовал его Головко. «Я должен считать его серым кардиналом», – подумал Адлер. Но Сергей Николаевич был в действительности человеком подлинного интеллекта и истинной открытости, и эти качества видны были сразу. Он не был даже прагматиком, но человеком, который стремился к тому, что являлось лучшим для его страны, и будет стремиться к этому повсюду, куда заглянет его ум.

Искатель правды, – подумал Государственный секретарь. С таким человеком готовы будут сотрудничать он и Америка.

– Господин директор. Благодарю вас, что вы согласились принять нас так быстро.

– Прошу пройти со мной, господин Адлер. – Головко провёл его через высокие двойные двери в помещение, которое казалось почти тронным залом. «Орёл» не мог припомнить, существовало ли это здание в царское время. Здесь их ожидал президент Эдуард Петрович Грушевой. Он уже поднялся им навстречу, выглядя серьёзно, но дружелюбно.

– Господин Адлер, – сказал русский президент с улыбкой и протянутой рукой.