Читать книгу - "Озеро смерти - Мэг Гардинер"

Шилох дала свисток и громко скомандовала:

— Упали и отжались тридцать раз! — Как только девочки приступили к упражнениям, Шилох приблизилась к Джесси. — Девочки занимаются специальной подготовкой.

Она произнесла это тоном, не терпящим возражений.

— Для чего? — поинтересовался Джесси. — Готовятся к учениям НАТО?

Сзади подошел Вайоминг:

— С вами стараются говорить вежливо. Но вы нарушаете покой юных леди.

— По-моему, «нарушать покой» — это больше по вашей части, преподобный пастор Вайоминг.

Пастор внимательно посмотрел на костыли.

— Вид немощи всегда лишает покоя. — Джесси даже не двинулся с места, но я дернулась, словно от боли. — Эти юные девушки исполнены силы, угодной Господу. Их сила — знак добродетели и чистоты. Что касается человеческой слабости, то слабость — это всегда знак разложения, наказывающего нашу греховность.

Джесси перенес вес тела на другую ногу. Он был выше, чем Вайоминг, — шесть футов и примерно один дюйм, поэтому смотрел на собеседника сверху вниз.

— Наверное, когда привык издеваться над трупами у похоронных контор, живые цели кажутся более страшными.

— Если сеять разложение в умах, получишь разложение во плоти. И оно пойдет дальше. Что бы вы ни сделали, вам предстоит раскаяться. Если только не хотите оказаться в аду.

— Я был там и сделал так и получил это инвалидное кресло.

К нам во двор вышла Табита, держа на подносе лоток со льдом и высокие стаканы с холодным чаем. На подносе лежали крекеры, украшенные крестиками из сыра.

— Вот, пожалуйста, — проговорила она робко, будто желая всем угодить. — Пастор Пит?

Обернувшись, Вайоминг заметил поднос:

— Что это?

Табита протянула угощение его преподобию. Замотав головой, тот с отвращением произнес:

— Убери прочь!

И отпихнул поднос, который тут же перевернулся. В траву полетели и крекеры, и стаканы, облившие Табиту чаем. Все озадаченно стояли, молча и не двигаясь с места, лишь мелодия продолжала нестись из музыкального «ящика» Шилох, громко раздаваясь в горном воздухе.

Вайоминг приказал:

— Убери это!

С пятнами на щеках, едва дыша, Табита бросилась на колени, собирая осколки.

Я сказала:

— Джесси, едем отсюда.

Внезапно со стороны дома послышался голос:

— Питер! Питер Вайоминг!

В проеме сдвижной двери показалась голубая ковбойская шляпа. Играя желваками, пастор вытер лоб тыльной стороной ладони. Шенил позвала еще раз. Раздувая ноздри, с побелевшими от ярости губами, он пошел к дому, бормоча себе под нос:

— Разложение. Разложение нарастает. — Вдруг, обернувшись, он крикнул, обращаясь к Джесси: — Разложение! Хочешь доказательств? Вспомни англичанина Стивена Хокинга. Ученый, понимаешь ли… Он заплатил за это!

Развернувшись на одном костыле, Джесси заковылял через лужайку. Табита стояла молча и ничего не ответила, когда я негромко с ней попрощалась.

Обогнув дом, мы увидели голубой пикап, припаркованный рядом с моим джипом. Через выходившее на площадку перед домом окно можно было наблюдать, как Шенил расхаживает вокруг Вайоминга и что-то говорит, сопровождая слова жестами. На крыльце стоял мелкий хулиган «Оставшихся» Курт Смоллек, рябой и стриженый, скрестив руки на груди, как настоящий вышибала.

Я забралась на сиденье «эксплорера», и через минуту рядом со мной оказался Джесси. Захлопнув дверь, он уставился прямо перед собой.

— Он заметно вышел из себя, — сказала я.

— Заметно.

Несколько секунд Джесси сидел молча. Я начала опасаться, что он принял фанатичные речи Вайоминга близко к сердцу. Но Джесси просто спросил:

— Знаешь, что у них в гараже? До самого потолка сложены запасы пищи в ящиках.

Я замерла с ключом зажигания, вставленным в замок.

— Кукурузные хлопья и консервированный фарш?

Он кивнул.

— А еще вяленое мясо, триста ящиков «Тампаксов», холодильник, полный сушеной картошки, банки с «Тейтер-тот» и «Редиуип». И еще кое-что с надписью: «Календарь „Откровения“». Сто клеток, в которых крестиком отмечают известие о справедливости очередного библейского предсказания. Это отсчет оставшегося до события времени.

— И что?

— Отмечены девяносто пять.

Неожиданно в окно машины постучали. Еще сюрприз: тоже мне, вишенка в мороженом. Рядом с машиной сгорбилась Глори, моя давешняя фанатка из книжного магазина.

Она заговорила сдавленным шепотом:

— Хочу сказать, чтобы вы знали: мне действительно очень понравилась ваша книга. Правда, совершенно замечательно.

— Хорошо. Я поняла.

— Пожалуйста, поверьте мне. Эван, вы должны… — Она схватилась за рамку бокового стекла.

— Что случилось? — спросила я. — Почему все засуетились?

— А вы не слышали? Он умер.

— Кто умер? — переспросил Джесси.

Глори с опаской осмотрелась кругом.

— Тот сумасшедший. Человек, который ворвался в церковь и набросился на пастора Пита. Умер сегодня днем.

Джесси постучал в мою дверь следующим утром в семь. Прежде чем войти, он всегда стучат, хотя имел свой ключ. Наверное, это был особый ритуал. Траву и желтый гибискус ярко красил резкий утренний свет. Небо обещало хорошую погоду, а утренний ветерок казался даже приятным. Еще не переодевшись с ночи, я пила первую чашку кофе. Судя по ритмичному сопению, Люк еще не проснулся.

Джесси был одет для судебного заседания — черный костюм, белоснежная рубашка и королевский синий галстук. Вкатившись на кухню, он бросил на стол свежий выпуск «Ныос пресс»:

— Местные новости, первая страница. Его опознали.

Судя по тону, Джесси готовился меня удивить.

Я нашла искомое чуть ниже сгиба.

СМЕРТЕЛЬНЫЕ РАНЫ ДОКТОРА

Известный врач из Санта-Барбары скончался вчера от ранений, полученных в момент наезда грузовика, сбившего его при переходе

Ортега-стрит. Нейл Йоргенсен умер в возрасте 51 года от обширных травм головы…

— Йоргенсен. Пластический хирург.

Я озадаченно замолчала.

— Такое впечатление, что вчера он пытался ампутировать тебе коленные чашечки.

Нейл Йоргенсен считался дорогим пластическим хирургом, работавшим для богатых людей — либо нуждавшихся в шикарной внешности, либо тех, кто желал скрыть возраст. Весьма занятой и очень дорогой хирург. Вдобавок не в меру заносчивый и некомпетентный. Опасное сочетание — с позиции того, кто отдается на волю руки со скальпелем. Однажды я работала по предъявленному Йоргенсену иску о возмещении ущерба. Доктор вел себя омерзительно.