Читать книгу - "Фабрика кроликов - Маршалл Кэрп"

– Давай договоримся: если ты закруглишься с Ламааром-старшим и перейдешь к Дэнни Игу, я женюсь на Дайане и подарю тебе двенадцать внуков.

Большой Джим отхлебнул кофе.

– Все началось сразу после того, как японцы принялись бомбить Перл-Харбор. Ламаар завербовался в действующую армию, а поскольку он был мультипликатором, его определили в подразделение, которое выпускало учебные военные фильмы, и он подружился с четырьмя такими же юнцами солдатами. Сами себя они называли «Корпорацией „Мультипликация“». Работали все вместе, как одна команда, добирали знания за счет вооруженных сил.

– Постой, угадаю: один из них и был Дэнни Иг.

– Не угадал: один из них был Ларс Иг, отец Дэнни Ига. Дэнни родился уже после войны.

Я закрыл глаза ладонями – в рассказе Большого Джима Дэнни еще даже не в проекте. Я убрал ладони в знак того, что готов слушать дальше.

– Ларс был великолепный художник-мультипликатор. На порядок выше Ламаара. Когда война закончилась, остальные трое ребят пошли каждый своим путем, однако Ламаар с Ларсом оправились в Голливуд и устроились работать на третьесортную киностудию. Через год Ламаара достало пахать на чужого дядю, и он, не имея ни кола ни двора, открыл свою собственную студию. Ларс же к тому времени обзавелся женой и ребенком – он не мог позволить себе бросить стабильную работу и перебиваться с хлеба на воду. Вот почему он отказался, когда Ламаар предложил ему партнерство.

– Скверное начало, – вставил я.

– Какое-то время Ламаар бился как рыба об лед. Но дождался своего часа – ему позвонили из «Радио пикчерз» и заказали целых шесть мультфильмов о придуманном им Кролике Трынтраве. Он снял один мультик, но, хотя сборы были неплохие, сенсации не получилось. Вдобавок Ламаар по природе перфекционист: он потратил больше, чем выделила «Радио пикчерз», и оказался в полной финансовой дыре. Ему нужна была помощь, поэтому он использовал часть задатка, чтобы заманить своего старого приятеля Ларса Ига. Ламаар знал, что Иг – гений, не то что он, просто одаренный мультипликатор.

Через несколько месяцев все изменилось кардинальным образом. Иг будто заново родил пресловутого Кролика – у ушастого появилась харизма. Иг вдохнул в него жизнь. Он не стал придумывать Кролику подружку, как у Микки-Мауса, а снабдил его законной супругой и многочисленными детишками – в конце концов, Кролик должен плодиться, как кролик. Семейство Трынтрава живет не в норе, как Кролик Багз, а в пригороде, со всеми вытекающими, а именно: Кролики по фамилии Трынтрава стали символом среднего класса послевоенной Америки. Идея блестящая. Иг, что называется, попал в струю, потому что на дворе пятидесятый год и на сцену выходит телевидение. Спрос на мультфильмы превышает предложение.

Студия Ламаара растет не по дням, а по часам. Теперь там посменно работают несколько сот человек, и Ламаар прикидывает, что ему нужна команда управляющих. Беда в том, что Ламаар никому не доверяет. Поэтому он обращается к своим фронтовым товарищам, и не проходит и десяти лет, как «Ламаар студиоз», прежде умещавшаяся на кухонном столе, превращается в гиганта индустрии развлечений. Компания и художественные фильмы выпускает, и телепрограммы, и музыкальные шоу, и лицензии выдает. И, поскольку у Диснея уже имеется парк развлечений, Ламаар тоже строит парк – «Фэмилиленд».

Популярность растет, денежки текут рекой. Дин Ламаар становится одной из самых влиятельных персон в Голливуде, фронтовые товарищи смотрят ему в рот. Он продвинулся именно с их помощью, однако они умеют только поддакивать. «Да, Дини, конечно, Дини, как скажешь, Дини». Я сам слышал – я их часто возил. Но в один прекрасный день Ларс Иг сказал: «Нет, Дин».

А дело было вот в чем. Дин вздумал снять мультфильм о Гражданской войне. Остальные назвали идею гениальной и принялись лизать Ламаарову задницу, а Ларс заявил, что идея плохая. Ему уже случалось спорить с боссом, но теперь Ламаар – законченный параноик, и в заявлении Ларса ему мерещится угроза собственной власти. И он решает, что Иг должен уйти.

– Я начальник – ты дурак, – произнес я лишь для того, чтобы Джим не сомневался: я слежу за ходом его мыслей.

– Именно. Ламаар предложил Игу двести пятьдесят штук наличными. Иг знал, что он тут лишний, и согласился взять деньги. Однако прежде ему пришлось официально отказаться от авторских прав на все, что он сделал, пока работал в «Ламаар студиоз». Представляешь, сколько бы Иг имел сегодня, если бы его не ободрали как липку? Более миллиарда, вот сколько. Ларс-то помер, но у него остался сын, и этот сын чуть не всю сознательную жизнь отстаивал свои права на Ламааровы денежки. Правда, до сих пор не отстоял ни цента.

– Так ты думаешь, Дэнни Иг замочил парня в кроличьем костюме, чтобы поквитаться с «Ламаар студиоз»?

– В двух словах. – Большой Джим сделал паузу, и мы оба расхохотались. – Да, я так думаю. Если я ошибаюсь и Элкинса убили родители изнасилованного ребенка, ты очень скоро это поймешь. Но если я таки разгадал значение флипбука и если Ламааровы персонажи станут умирать как мухи, знай: это хорошо спланированная месть. Конечно, в каждой крупной компании найдется сотня-другая недовольных сотрудников, но только один человек на свете ненавидит Ламаара настолько сильно, чтобы мстить ему таким образом, и человек этот – Дэнни Иг, сын Ларса Ига.

– Если все, что ты мне рассказал, не тайна за семью печатями, Дэнни должен отдавать себе отчет в том, что в списке подозреваемых он первый.

– Не волнуйся, уж он позаботится о железном алиби. Может, на время убийств свалит за океан.

– Выходит, он нанял киллера.

– Знаешь, ничего удивительного, что человек, которого накололи на миллиард баксов, совершает не совсем логичные поступки. Кстати, Ламаар все-таки выпустил мультфильм про Гражданскую войну. Под названием «Наша сила – в единстве». Критики сделали вид, что никакого мультфильма не было. А кассирам и вид делать не пришлось. Это был единственный провал Дина Ламаара.

– Огромное спасибо, папа. Тебе бы самому сценарии писать. Я твой должник. Извини, что назвал тебя старым индюком.

– Разве ты назвал меня индюком?

– Ну, не назвал, так подумал.

Большой Джим поднял свою большую ладонь и медленно отогнул средний палец. Точь-в-точь как во флипбуке.

– Мой жест не означает «номер один», – пояснил он. Нет и не может быть более нежной любви, чем любовь отца к сыну и сына к отцу.