Читать книгу - "Хозяйка розария - Шарлотта Линк"

— Вы часто причиняли ему боль все эти годы, да? — тихо спросила она.

Майя судорожно кивнула.

— Я делала все, что приходило мне в голову, — рыдая, заговорила она. — Все, что мне нравилось. Иногда я путалась с ужасными типами, с пьяницами, преступниками, со всякими подонками. Но я почему-то ничего не боялась. За моей спиной всегда стоял Алан. Я знала, что он защитит меня. Я знала, что со мной ничего не может случиться.

— Но с вами и теперь ничего не может случиться.

— Его уже нет рядом.

— Он еще здесь. Да, наверное, сейчас вас разделяют боль и обиды, но они пройдут, но сохранится все, что вас связывает. Он всегда будет вашим другом, Майя. Не любовником, а другом.

— Но я люблю его, — крикнула Майя. Она постепенно перестала рыдать, но в глазах застыла глубокая печаль. — Я и в самом деле его люблю!

— Он почти вдвое старше вас, Майя. Поэтому у каждого из вас свой взгляд на жизнь, и ваши взгляды не совпадают. Вы хотите наслаждаться своим бытием, флиртовать, танцевать, испытывать ваши чары на мужчинах. Алану уже за сорок. Он смотрит на жизнь по-иному и хочет от нее совсем другого. Это нормально, просто плохо сочетается одно с другим.

Майя уставилась на могильный камень с таким выражением лица, словно он воплощал в себе всю безутешность, уготованную ей жизнью.

— Он тоже умер первого мая, — сказала она, — точно как Хелин.

— Да, — согласилась Франка, — я тоже это заметила. Первого мая тысяча девятьсот сорок пятого года. И точно так же, как Хелин, он умер насильственной смертью. Пусть он даже сам выстрелил в себя — все равно, это было насилие.

— Остались бы они вместе, если бы Эрих остался в живых?

Франка пожала плечами.

— Думаю, да. Хелин не нашла бы в себе сил расстаться с Эрихом. Она была привязана к нему так же, как потом была привязана к Беатрис.

— Почему, — спросила Майя, — никто тогда не смог оказать ему помощь? Он… выстрелил себе в голову?

— Насколько я знаю, он выстрелил себе в грудь и жил еще довольно долго. Его можно было бы спасти, но рядом не оказалось врача, и он истек кровью. Ваш прадедушка ездил по острову, а никого другого найти не удалось. Это и определило судьбу Эриха Фельдмана.

Майя задумчиво наморщила лоб.

— Мой прадедушка был целый день в разъездах?

— На острове творился полный хаос. За день до этого застрелился Гитлер. Русские стояли в Берлине. Союзники наступали. Никто не знал, что будет с немцами на острове. Все врачи были заняты, и никому не было дела до того, что кому-то вдруг понадобилась экстренная помощь.

— Я говорю не об этом, — сказала Майя. — Я удивляюсь, потому что…

— Что?

— Мне кажется, что прабабушка Уайетт рассказывала мне, что ее муж в день смерти Эриха был там, в доме Беатрис. Его позвали туда вечером… случилось какое-то несчастье с французским рабочим… я, правда, не помню точно…

— Странно, — сказала Франка, — я была уверена, что Беатрис мне рассказывала, как…

— Наверное, я что-то перепутала, — перебила ее Майя. Она обхватила себя руками, как будто ей вдруг стало холодно. Стояла несусветная жара, но холод мог идти и изнутри.

— Я действительно что-то не поняла, — добавила Майя.

Кожа ее блестела от пота.

— Думаю, мне пора домой. Извините, Франка, что я досаждаю вам своими проблемами.

— Вы мне нисколько не досаждаете. До свидания, Майя. Сядьте дома на солнышке и немного расслабьтесь.

Она проводила взглядом высокую, тонкую, невероятно длинноногую фигурку с длинными волосами.

«Она сущий ребенок, — подумала Франка. — Как мог Алан потратить столько лет своей жизни на ребенка?»

Вернувшись в Ле-Вариуф, Франка увидела ожидавшую ее на крыльце Беатрис. Похоже, она за весь день ни разу не причесалась, так как ее взлохмаченные волосы были в полном беспорядке. После работы в саду она не переоделась. Джинсы были испачканы землей, большая, не по размеру мужская рубашка была зеленой от травы. За последние две недели черты лица Беатрис заострились, она похудела и постарела. «Сейчас впервые, — подумала Франка, — она выглядит на свой возраст».

— Как хорошо, что вы приехали, Франка! — облегченно воскликнула Беатрис. — Я целый день пыталась дозвониться до Майи, узнать у нее, где может быть Алан. Пару минут назад я наконец застала ее дома. Она сказала, что вы с ней встретились на кладбище. Сегодня днем она была с Аланом в «Террасе», и, очевидно, уже тогда Алан был в изрядном подпитии. Я так ждала вашего возвращения, Франка. В другой раз я бы вызвала такси, но так… — она говорила так быстро, что едва не задохнулась, и замолчала, чтобы перевести дух. — Франка, вы не могли бы отвезти меня в Сент-Питер-Порт? Я хочу забрать оттуда Алана. Меня мучают дурные предчувствия. Может быть, он уже настолько пьян, что не в состоянии вести машину, и я не хочу, чтобы он сегодня ночью упал в воду или попал еще в какую-нибудь беду.

— Конечно, я вас отвезу, — с готовностью ответила Франка. — Подождите секунду, я только возьму сумочку.

Она взбежала по лестнице в свою комнату, достала из ящика стола таблетку и, не запивая, проглотила ее. Она уже приняла одну таблетку утром, а по дороге с кладбища ощутила легкое покалывание в пальцах — верный признак того, что действие лекарства заканчивается и скоро появится исподволь начавшаяся нервозность. Теперь Франка принимала транквилизаторы регулярно — два раза в день — утром и вечером, и считала, что это прогресс. Она перестала бесконтрольно глотать таблетки и перестала носить с собой флакончик с таблетками, чтобы спастись от панической атаки, которая раньше могла начаться в любой момент. Собственно, атак у нее больше не было, они сменились ощущением легкого беспокойства, какое она испытывала сейчас. Франка предполагала, что эта нервозность могла бы перерасти в панику, если бы она пустила дело на самотек, но теперь всего двух таблеток в день хватало для предупреждения атак.

«Когда-нибудь, — подумала она, — я научусь жить без таблеток. Может быть, не скоро, но я обязательно это сделаю».

Спускаясь по лестнице, Франка невольно улыбнулась: сейчас она вместе с Беатрис поедет спасать Алана от алкогольных излишеств, но для того, чтобы это сделать, ей самой приходится глотать таблетки. «В сущности, я ничем не отличаюсь от Алана, — подумала она, — просто мне посчастливилось злоупотреблять транквилизаторами, а это не так заметно».

Когда они сели в машину, Беатрис принялась извиняться.

— Надеюсь, Франка, вы не думаете, что я беззастенчиво использую вас в корыстных целях. У вас самой происходит драма, и мне думается, что мы взвалили непомерную тяжесть на ваши хрупкие плечи.

— Прошу вас, не волнуйтесь, Беатрис. Драма моей жизни не имеет никакого отношения к Гернси и совершенно вас не касается. С моей драмой я справлюсь сама, — она помедлила и добавила: — Здесь и теперь я справляюсь с ней лучше, чем раньше. Но я уже утром говорила вам об этом.