Читать книгу - "Последнее правило - Джоди Пиколт"

— Вы знали Джесс Огилви?

— Да. Она частенько ко мне наведывалась. Хорошая девочка, умная головка на плечах. Однажды после снежной бури она помогла мне посыпать дорожку солью — не хотела, чтобы я шлепнулась.

— Вы разговаривали с ней десятого января?

— Я помахала ей, когда она вошла, но в тот день был сумасшедший дом.

— Она была одна?

— Нет. Она пришла со своим женихом и мальчиком, с которым занимается.

— Вы видите сегодня в зале суда этого мальчика?

Мамаша С. посылает моему брату воздушный поцелуй.

— Пару раз он приходил с мамой за пиццей. У него проблемы с усвоением глютена, как у моего отца, царство ему небесное.

— Вы разговаривали в тот день с Джейкобом Хантом? — спрашивает прокурор.

— Да. Когда я принесла их заказ, он уже сидел за столом один.

— Вам известно, почему Джейкоб Хант остался за столом один? — спрашивает Хелен Шарп.

— Они все перессорились. Жених разозлился на Джейкоба, Джесс на своего жениха за то, что тот разозлился на Джейкоба, а потом жених ушел. — Она качает головой. — Потом Джесс разозлилась на Джейкоба и сама ушла.

— Вы слышали, почему они ссорились?

— У меня было восемнадцать заказов, я не прислушивалась. Слышала только последнюю фразу Джесс перед уходом.

— Какую именно, Мамаша С.?

Женщина поджимает губы.

— Она велела ему проваливать.

Прокурор возвращается на свое место, наступает черед Оливера. Я не смотрю полицейские сериалы, я практически не смотрю телевизор, за исключением «Блюстителей порядка», с тех пор как Джейкоб прибрал к рукам пульт. Но находиться в зале суда — сродни тому, как наблюдать за игрой в баскетбол: одна команда забивает мяч, потом мяч переходит к противнику, который уравнивает счет. И так по кругу. И совсем как в баскетболе, держу пари, все решают последние пять минут.

— Значит, вы не слышали, что стало причиной ссоры, — констатирует Оливер.

— Не слышала. — Она подается вперед. — Оливер, ты настоящий красавчик в этом модном костюме.

Он улыбается, но немного вымученно.

— Спасибо, Мамаша. Вы по-настоящему внимательны к своим клиентам.

— Нужно же зарабатывать на жизнь, верно? — говорит она, потом качает головой. — Похоже, ты похудел. Слишком часто питаешься вне дома. Мы с Константином беспокоимся за тебя…

— Мамаша, нужно покончить с заданным вопросом, — шепчет он.

— Ладно. — Она поворачивается к присяжным. — Ссоры я не слышала.

— Вы стояли за стойкой?

— Да.

— Возле печи?

— Да.

— Вокруг вас работали другие люди?

— В тот день еще трое.

— И было шумно?

— Звонил телефон, играли в пинболл, работал музыкальный автомат.

— Значит, вы не знаете, почему расстроилась Джесс?

— Нет.

Оливер кивает.

— Когда Джейкоб остался один, вы с ним разговаривали?

— Попыталась. Но он не очень-то разговорчив.

— Он когда-нибудь смотрел вам в глаза?

— Нет.

— Он делал что-нибудь угрожающее?

Мамаша С. качает головой.

— Нет, он хороший мальчик. Я просто оставила его в покое. Похоже, именно этого он и хотел.

Сколько я себя помню, Джейкоб всегда хотел быть частью компании. Именно поэтому я никогда не приглашал друзей домой. Мама стала бы настаивать, чтобы мы взяли играть и Джейкоба, а это стопроцентная гарантия того, что дружбе пришел бы конец. (Вторая причина моего нежелания — стыд. Я не хотел, чтобы посторонние знали, как я живу. Я не хотел объяснять все заморочки Джейкоба: несмотря на то что мама продолжает утверждать, что это всего лишь причуды, окружающим они покажутся чертовски смешными.)

Однако временами Джейкобу удавалось проникать в мою обособленную жизнь, отчего становилось еще хуже. Однажды я построил из пятидесяти двух карт домик, а Джейкоб решил, что будет смешно, если он потыкает его вилкой, — вот так и с жизнью.

В начальной школе я был из-за Джейкоба настоящим изгоем. Но когда мы перешли в средние классы, приехали ребята из других городков, которые не знали о синдроме Аспергера. Каким-то чудом мне удалось подружиться с двумя мальчиками, Тайлером и Уолли, которые жили в Южном Берлингтоне и играли последней моделью «летающей тарелки». После занятий они пригласили поиграть и меня. Я тут же согласился, даже не стал звонить маме и спрашивать разрешения. От этого я казался себе еще «круче». Я не стал объяснять, что не позвонил, потому что меня и так часто не бывает дома. Мама уже привыкла, что я возвращаюсь домой, когда темнеет, а в половине случаев даже не замечает, что меня нет.

Это был, говорю без преувеличения, лучший день в моей жизни. Мы пускали «летающую тарелку» по полю для игры с мячом, и несколько школьниц, которые остались, чтобы поиграть в хоккей на траве, пришли в своих коротких юбочках на нас посмотреть. А в волосах у них играли солнечные зайчики. Я прыгал выше головы, рисуясь перед зрительницами, а когда вспотел, одна из девочек дала мне попить из своей бутылки. Я прижался губами к тому месту, где еще минуту назад прикасались ее губы, — считайте, поцеловал ее, если говорить откровенно.

А потом появился Джейкоб.

Не знаю, что он там делал, — наверное, проходил какой-то тест не в своей, а моей школе, а теперь ждал со своим психологом, пока мама приедет и заберет его. Как только он меня увидел, тут же окликнул. Я понял, что «попал». Сперва я сделал вид, что не слышу, но он подбежал прямо к полю. «Твой приятель, Хант?» — спросил Тайлер. Я в ответ только рассмеялся. Метнул тарелку в Джейкоба, сильно метнул.

К моему удивлению, Джейкоб, который, даже если захочет, и простуду не подхватывает, поймал тарелку и побежал с ней. Я замер, но Тайлер бросился за ним. «Эй, „тормоз“! — крикнул он Джейкобу. — Сейчас ты у меня получишь!»

Он оказался проворнее и повалил Джейкоба на землю. Замахнулся, чтобы стукнуть, но я уже сидел у Тайлера на спине, оттаскивая его от брата. Тарелка покатилась на улицу. «Не смей, черт возьми, его трогать! — выкрикнул я Тайлеру прямо в лицо. — Если кто-нибудь посмеет обидеть моего брата, будет иметь дело со мной».

Я оставил кашляющего Тайлера в грязи, взял Джейкоба за руку и повел к входу в школу, где не слышно, как за моей спиной и спиной моего придурковатого братца перешептываются девочки, где ходят учителя, которые не дадут Тайлеру и Уолли отомстить мне.

«Я хотел поиграть», — сказал Джейкоб.

«Они не хотели играть с тобой», — ответил я ему.

Он топнул по грязи. «Жаль, что я не старший брат!»