Читать книгу - "Добро пожаловать домой - Арно Штробель"

Пожелтевший разворот усеян пустыми уголками, в которых когда-то держались старые фотографии.

Это было очень давно.

Много лет назад он вынул из альбома почти все снимки. Переворачивал страницу за страницей, вытаскивал фотографии и складывал их в стопку.

Когда закончил, брал снимки один за другим и медленно, очень медленно разрывал.

Сначала пополам.

Потом складывал половинки вместе и снова разрывал надвое.

И так до тех пор, пока мельче рвать уже не получалось.

Каждую фотографию.

В альбоме осталось лишь несколько снимков. На всех — один и тот же мотив.

Как и на единственной фотографии на раскрытом перед ним развороте.

Это случайный снимок его матери. Он знает, что фотография сделана незадолго до его рождения.

Его отцом.

Через два года после этого отец погиб, разбившись на любимом мотоцикле.

На фотографии мама улыбается так, как он никогда не видел её улыбающейся в жизни. Счастливо и беззаботно, с сияющими глазами.

Он кладёт палец на глянцевую поверхность и проводит по ней.

Тотчас возникает сильный аромат сладких апельсинов.

Он закрывает глаза, осторожно водит пальцем туда-сюда и пытается представить улыбающееся лицо матери.

Не получается.

Она никогда не улыбалась.

Во всяком случае, не так, как на этой фотографии. Обычно лишь растягивала губы в подобии улыбки, не затрагивавшей глаз.

Её безусловную любовь к нему он видел.

Но ни беззаботности, ни тем более счастья.

Ни у матери, ни у него ничего подобного не было с тех пор, как погиб отец и в их жизнь вошло это беспробудно пьяное чудовище в человеческом обличье.

Он открывает глаза и убирает руку.

Запах апельсинов исчезает мгновенно.

Ещё несколько мгновений он смотрит на снимок, затем закрывает фотоальбом.

Его мама умерла много лет назад.

Её убили, когда ему было двенадцать.

На его губах появляется улыбка.

Чудовище пережило её всего на четыре месяца.

ГЛАВА 8

— Доброе утро! Йессика Грефен, криминальная полиция Вюрцбурга. Это мой коллега Георг Хайльман.

Женщина протянула Марко удостоверение, на которое он лишь мельком взглянул.

Ей было чуть за пятьдесят. Тёмные вьющиеся волосы спадали до плеч. На ней были джинсы и синяя стёганая куртка; выглядела она подтянутой и спортивной. Её коллега был немного моложе. Он тоже носил джинсы, а поверх — чёрную кожаную куртку.

— Вы господин Марко Винклер?

Марко кивнул.

— Да.

— Господин Винклер, вам только что пришлось пережить страшное потрясение, но мы должны задать вам несколько вопросов. Можно войти?

— Да, конечно.

Марко отступил в сторону и приглашающе указал внутрь.

Разумеется, у полиции были вопросы. В конце концов, именно он обнаружил страшно изувеченное тело женщины.

В соседнем доме.

Перед глазами тут же возникла прежняя картина. Закреплённая на потолке верёвка, обвязанная вокруг щиколоток женщины, которая висела вниз головой. Неровные тёмные полосы на её лице. Кровь, стекавшая из страшной, широко зияющей раны, пересекавшей всю шею, по щекам и лбу к полу. Каштановые волосы доставали до пола, их кончики лежали в тёмной луже.

И глаза.

Эти страшные, тусклые, широко распахнутые глаза…

— Как вы себя чувствуете? — спросила Грефен, когда они вошли в гостиную. — Вы в порядке?

— Я… держусь, — ответил Марко и провёл обеими ладонями по лицу, пытаясь отогнать ужасные образы и хоть немного прояснить голову.

— Пожалуйста, садитесь.

Он указал на обеденный стол с шестью кожаными стульями и почувствовал себя неловко, стоя посреди комнаты и наблюдая, как Грефен и её коллега отодвигают два стула и садятся. Наконец Марко обошёл стол.

Грефен дождалась, пока он займёт место напротив них.

— Ваша жена…?

— Наверху, в спальне. Она совсем разбита. С ней полицейский психолог. Ещё одна сотрудница находится в детской и играет с моей дочерью.

— Но ваша жена не видела погибшую?

— Боже упаси, нет.

Грефен кивнула.

— Хорошо. Вы в состоянии поговорить со мной о случившемся?

Марко кивнул.

— Думаю… да.

— Я прекрасно понимаю, что вам тяжело об этом говорить, но нам важно как можно скорее узнать всё, что возможно. Чем раньше мы обнаружим хоть какие-то зацепки, тем больше шансов поймать преступника.

— Да.

— Тогда начнём с прошедшей ночи. В два часа тридцать восемь минут вы позвонили в экстренную службу полиции, потому что увидели свет в пустующем соседнем доме. Верно?

Марко медленно покачал головой.

— Нет, не я. То есть звонил я, но свет в соседнем доме увидела моя жена. Она… ночью спустилась на кухню, чтобы попить, и… заметила в окне свет. Сказала, будто кто-то водит фонариком.

Марко и сам слышал, каким усталым и безжизненным стал его голос, но ему было всё равно.

— Инес поднялась в спальню и разбудила меня. Я спустился, но свет уже исчез.

— Вы заметили снаружи что-нибудь ещё? Какие-нибудь звуки, например шум автомобиля? Или что-то другое?

— Нет, ничего.

— Что вы делали после звонка в полицию?

— Ждали, пока приедут сотрудники. Это заняло около двадцати минут. Они позвонили в нашу дверь и сообщили, что в соседнем доме не обнаружили ничего подозрительного.

Грефен кивнула.

— В рапорте обоих сотрудников указано, что все окна и двери были заперты и не повреждены. Входная дверь тоже.

— Да, нам сказали то же самое.

— После этого вы с женой снова легли?

— Да.

— И остаток ночи проспали? Больше ничего не случилось?

— Всё верно.

— Хорошо. Теперь перейдём к сегодняшнему утру. Расскажите в точности, что произошло.

Марко некоторое время молчал. В голове всё смешалось, поэтому ему приходилось тщательно подбирать слова. Сосредоточиться было трудно.

— Я собирался погулять с Джеймсом — это наша собака — и сначала открыл дверь, чтобы посмотреть, какая на улице погода. Джеймс проскочил мимо меня и выбежал наружу, лая как сумасшедший. Обычно он так не делает. Он… побежал на соседний участок. Я пошёл следом и увидел, что входная дверь распахнута настежь.

— Вы прикасались к двери?

— Нет, в этом не было необходимости. Как я уже сказал, она была открыта.

— Что вы подумали, увидев открытую дверь? — впервые вступил в разговор Хайльман.

— Решил, что полиция, возможно, связалась с риелтором и тот приехал проверить, всё ли в порядке. Я слышал из дома лай Джеймса и вошёл. Но перед этим несколько раз громко позвал и спросил, есть ли там кто-нибудь.

— А потом направились прямо в гостиную? — снова вступила Грефен.

— Да. Там я её и увидел.

— Вы не слышали никаких