Читать книгу - "Коммуна, или Студенческий роман - Татьяна Соломатина"

Вернувшись в свою отдельную комнату коммунальной квартиры с паспортом, «украшенным» двумя штампами – о замужестве и о разводе, с Тигром (довольным – дальше некуда), Полина вновь окунулась в бытовые неудобства и безденежье. Как ни странно – она даже была этому рада. За время брака с Глебом она отъелась и весила – страшно представить! – пятьдесят шесть килограммов. Свинья! Очень сложно оставаться стройной, подвижной, всегда немножко на взводе, всегда в непонятной, но осязаемой готовности к чему угодно, когда вот он, холодильник, набитый деликатесами. Когда вот они – уютный диван напротив телевизора, кровать размером с аэродром вкупе с отменной библиотекой. И ванная с бесперебойной горячей водой (почти ни у кого нет – бойлер!) и пеной.

Полина восстановилась в своих санитарских правах в отделении травматологии железнодорожной больницы и уже скоро-скоро снова стала воспринимать возможность принять полноценный душ на работе как дар божий. А овсяную кашу с кефиром из вёдер пищеблока – куда вкуснее печени трески и чёрной икры. Потому что аппетит вернулся, а килограммы – наоборот – ушли. И потому что жизнь снова стала донельзя подвижной. В том числе – и благодаря расписанию занятий.

Первая пара у студентов четвёртого курса могла быть на Слободке, в ГКБ № 11, бывшей областной. Вторая – в лучшем случае тут же, на Слободке, – в больнице психиатрической или детской областной, или, например – в онкологическом диспансере. От одиннадцатой до психиатрической было всего ничего – метров двести. Да и до детской не так уж обременительно – с километр пешком. И до онкодиспансера – всего три. А если мимо «зоновского» отделения психушки и через кладбище – ещё и срезать можно метров пятьсот. Но это в лучшем.

Если у деканата хватало терпения, тщания и ума составлять расписания, учитывая то нехитрое обстоятельство, что студент – тоже человек. А деканату, чаще всего, вышеперечисленного не хватало. Поэтому первая пара могла быть на Слободке, вторая – на посёлке Котовского, а третья – на Тенистой, затерянной в дебрях Большого Фонтана. Или так: первая – на Малиновского, в десятой ГКБ, вторая – на посёлке Котовского, в новой областной больнице, а третья – на Слободке, где вечером так страшно, что надпочечники от адреналина сводит. Если первая пара была на посёлке Котовского – это было ещё за счастье, хоть и очень далеко. Потому что утром с площади Мартыновского сто семьдесят седьмой автобус отправлялся практически пустой. Гораздо хуже, нежели Полине, приходилось тем студентам, что проживали не в центре города, а в спальных районах – на том же посёлке Котовского, более известного как Поскот. На первые курсы они всегда приезжали помятые, потоптанные, вспотевшие, частенько даже – трагедия всех юных дев – в порванных колготках, а то и чего похуже. Счастьем ходить в институт пешком обладали очень немногие. Так что езде «против основного потока» Полина радовалась. А вот если первая пара была на Слободке… Приходилось тащиться на конечную остановку пятнадцатого трамвая и штурмовать его вместе со всей толпой санитарок, медсестёр, врачей и студентов, стремящихся туда же. Кроме пятнадцатого трамвая на Слободку тащился ещё только старенький кряхтящий автобус, но он отходил от улицы Пастера и студентами был наполнен только в том случае, когда на Слободке случалась вторая и третья пары. Да и то – от института предпочитали на Слободку ходить пешком. И тебе прогулка, точнее: кардиотренировка – вверх-вниз, с горки – под горку. И никаких гематом.

Перерывы между парами, разумеется, были большими – никак не менее часа – с учётом времени на добраться. Но добирались далеко не всегда и далеко не все. Кое-кто ленился, иные – по обстоятельствам.

И после этого безумного метания по городу Полине, да и многим другим, надо было ещё и на работу – пару ночей в неделю плюс выходные. Тому же Примусу, например. И Кроткому, который устроился в реанимацию областной больницы – той самой, на Поскоте. А учитывая, что проживал Вадя в общаге на Малиновского…