Читать книгу - "Моя преступная связь с искусством - Маргарита Меклина"

…или мыльная опера. Сосед и приятель Дианы, танцор Фредди Герко, спускается с верхнего этажа и в окне под лестницей видит черную и белую руки, через которые проходит кофейная чашка. Спустя какое-то время у Дианы родится кофейного цвета ребенок, а смешнофамильный Герко голым протанцует по комнате, а затем взметнется на подоконник и выпрыгнет вниз.

Негр ЛеРой и итало-американка Диана: ее поэтический разрез и раскос глаз, ноги бутылочками, русалочье платье; умный наклон его круглой кошачьей головы и усы. За спиной чернобелой страсти маячит фигура: ЛеРой Джонс, поэт, чернокнижник, женат.

Впоследствии все трое, написав по автобиографии, предстанут перед читателем амурным муравейником букв. Три измеренья, три книги, 3D. У одной женщины размер груди С, у другой B. Но после обмера округлостей начертим наконец треугольник:

1) Диана ди Прима (в своей автобиографии ЛеРой называет ее «Лучия ди Белла»), родившая от ЛеРоя Джонса дочь по имени Доминик, названную в честь деда-анархиста Доминика Маллоцци.

2) Жена ЛеРоя Хетти Коэн, еврейка, о которой ЛеРой в мемуарах не скажет ни одного доброго или хотя бы добротного слова (да и вся его книга — рубилово, неопрятное рубище, тряпище), хотя они, зачав двух дочек-негреек, прожили вместе около семи лет. Только отметит «типичную семитскую внешность» жены и то, что украдкой заглядывал в ее интимный дневник.

Жена ЛеРоя обидится: оказывается, что когда она говорила ЛеРою — посмотри, посмотри на нас, как нам хорошо! — он расшифровывал все совсем по другому: смотри, смотри, надо же, мы, черный и белая, — вместе!

3) И наконец сам ЛеРой, олдовый твидовый джентльмен, прикидывающийся то простым рабом-мужиком, то африканским божком, ведомый гномами и имамами гнева, ставший в 2002 году Поэтом-Лауреатом штата Нью-Джерси. Из-за его поэмы «Кто взорвал Америку» разгорится прорвавшийся в мировую прессу скандал.

Но пока — домашние эпизоды. Вот Хетти, жена ЛеРоя, посадив очаровательных кофейного цвета дочурок в коляску, идет на прогулку и неожиданно нарывается на живущую по соседству Диану. Та тоже с коляской — и в коляске тоже две дочки. Одна из них по цвету напоминает негрейку. Хетти бежит к ЛеРою в слезах — ТВОЯ ДОЧЬ!

ИТАК, ХЕТТИ КОЭН, теперь Хетти Джонс. Отлученная от родительского дома из-за брачевания в буддистском храме с негром ЛеРоем; влачившая нищенское существование и позже издавшая в престижном издательстве мемуары (таким образом продав описание бедности за немалые деньги); нашедшая свое призвание в написании детских книг про индейцев и негров; Хетти, которой ЛеРой протянет записку, в которой будет написано о том, что он хочет с ней развестись.

Она перепечатывала все его поэмы и прозу. Он пишет начерно — черный. Она переписывает набело — белая. Жена идет за мужем строка в строку и след в след.

Однако, какая ирония в том, что единственная записка, не нуждавшаяся в перепечатывании, относилась к ней лично и была самой ранящей (разящей)!

ИТАК, ЖЕНЩИНЫ — Хетти, Диана. Мне кажется, что им приходилось кричать. Женщины издают крики (и книги?) при рождении детей, чтобы обратить на себя мужское вниманье. В автобиографии ЛеРой отмечает, что Хетти, белая женщина, была так слаба, так неуверенна в себе, так ничтожна, что рожала ему лишь дочерей.

Портрет Мужской Групповой. Мужчины, сомкнувшись, встают, плотно наваливаются друг на друга на книжных полках, и лишь иногда какая-нибудь курсистка разляжется — сверкая ляжками — на полу у их ног. Такова природа портретов: центр манит, периферия невзрачна; кому не достается места в середке, тому приходится или ложиться, или чуть приседать. Вот там, по решению университетских чинуш, и надлежит быть Диане ди Приме. А иначе как объяснить, что на сегодняшний день про нее не написано ни одной академической солидной статьи?

Юная Диана лежит на кровати. ЛеРой Джонс заходит в квартиру. Я беременна, слабо произносит она. Ну какие проблемы, сделай аборт, обыденно говорит он. Ей больно, и именно сейчас, как никогда, нужна его помощь. Он стоит несколько минут у ее кровати и затем, не прощаясь, выходит.

Такие разные жизни. Диана — ЛеРой. Оба поэты, оба с разнополым ворохом соискателей их гениталий (и гениалий). Она увлекалась магией — он стал рупором радикалов; он был бунтовщик — она анархистка; она ездила в гости к Паунду и спала с Керуаком — а он восхищался идеями и джазом Сан Ра; она погрузилась в буддизм — он принял Ислам и бедлам, затем перешел в Коммунизм.

1965 год. Смерть Малькольма X повлияла на его семейную жизнь. Имидж защитника негров (шишки, появившиеся на его голове от ударов полицейской дубинкой, в чьих-то глазах были медалями) не позволял ЛеРою путаться с белыми бабами. Он развелся и стал Амири Баракой. К его имени было присоединено слово «имаму» — «духовный учитель». Когда какая-то белая женщина спросила его, чем она может помочь освобождению черных, он проскрипел — Вы, белые, опухоль на нашем теле, все, чем Вы можете нам помочь — это сдохнуть ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС.

Поэма Бараки, из-за которой его попросили отказаться от звания поэта-лауреата Нью-Джерси и вернуть полагающиеся лауреату десять тысяч «зеленых» (он не вернул), похожа на извержение не лавы, но кала. Это косноязычное ху-ху-ху:

Who raped your ma (кто вы*бал твою Ма)

Who lynched your pa (кто линчевал твоего Па)

Вопросительное «ху» (на него не дается ответа и приходится считать, что «кто» — английское «ху» — это «игрек» и «икс») повторяется в поэме «Кто взорвал Америку» бессчетное количество раз.

Он тужится так: ху-ху-ху.

А пыжится так: ху-ху-ху.

Из него вытекают зеленые лужицы — измы (кстати, принесшая ему известность пьеса называется «Туалет»).

Колониализм. Империализм. Нео-колониализм. Отринув Мартина Лютера Кинга, он решил, что «Нация Ислама» и Малькольм X — это ответ. Не интеграция, а сегрегация на НАШИХ условиях, на условиях ЧЕРНЫХ людей.

Его судили за то, что он носил с собой револьвер. И стихи, подчеркнул он. Мы судим Вас за то, что у Вас было оружие. И стихи, повторил он. Стихи сами по себе тогда еще были важны.

Диана, ЛеРой. Их журнал «Плавучий медведь», выпуск за номером девять, в котором было стихотворение «Рузвельт после инаугурации» Уильяма Берроуза и «гомосексуальная пьеса» (по выраженью Дианы) ЛеРоя. Журнал рассылался по почте. Один из реципиентов «Плавучего Медведя» находился в тюрьме. Охранник, прочевший журнал, ужаснулся. Когда ЛеРой как соредактор журнала был арестован, Диана вырядилась в свое лучшее платье и поехала его вызволять.

Амири Барака и сейчас пишет стихи. Вот название из недавних: «Аллах для меня значит все». Вместо «Аллаха» я случайно увидела: «Аллен». Allen mean everything. Только Аллен имеет значение. Аллен = Аллах.