Читать книгу - "Граничные хроники. В преддверии бури - Ирина Мартыненко"

– Ладно уж, не хочешь выходить – сама найду дорогу до твоего хозяина, а потом ему все расскажу о твоем поведении.

До слуха девушки вновь донесся задорный детский смех. Вот только на этот раз его источник был не повсюду, а исходил от едва различимой радужной тени, улегшейся на крону дерева.

Едва Анарин заметила ее, как та, внезапно завертевшись волчком, неожиданно выпрыгнула из грубой коры и полетела прямо к девушке. Та не отступила ни на йоту, только прикрыла глаза. Что-то жаркое и упругое ударило ее по груди, и в следующее мгновение она почувствовала, как закружилась голова.

– Ну вот, даже не промахнулась, – кто-то осторожно усадил ее на мягкий стул, едва она почувствовала, что земля уходит из-под ног. – Я же тебе говорил, поаккуратней с гостями! Будешь свои фирти-мирти крутить, так совсем мы с тобой без гостей-то и останемся.

Анарин открыла глаза и неожиданно мило расплылась в улыбке.

– Дядюшка, – ее голос едва заметно изменился, стал теплее и мягче. – Как же я рада вас видеть!

– Знаю я тебя, – фыркнул бодрый старичок, забавно раскачиваясь на другом табурете рядом с ней, – скажешь приду-приду, а сама через век только и решаешь, а стоит ли тебе это делать.

– Неправда!

– Да ну, – беззлобно поддевает он путницу, – и когда ж ты бы ко мне собралась, если бы сейчас с этим троглодитом ко мне не явилась. И нет, чтоб его своему дядьке представить, так ты вообще молодец – потащила его окольной тропой мимо перевала к кровососам стражам. Нет, вот ты мне скажи, как можно до такой степени человека не любить, чтоб ему путь в Зазеркалье через тот кордон показывать. Я, конечно, понимаю, что у вас там свои интересы и все такое прочее, да по главной-то тропе никто и не ходит, но та, что ваша братия облюбовала, как бы в другой стороне, да и обходники, которыми вы постоянно пользуетесь, чтоб друг друга объегорить, тоже не в этом самом месте, – протараторив свой монолог настолько быстро, старик поставил на дыбы табурет, а потом, с грохотом опустив его на пол, словно бы между прочим добавил: – Он что, действительно настолько плох?

– Ну… – девушка неопределенно посмотрела куда-то вбок.

– Значит, все-таки ты на него зуб имеешь, – видимо, ее собеседника эта мысль очень позабавила. – Это ж надо!

Анарин не ответила, а лишь угрюмо смотрела, как старик, заливаясь хохотом, покинул своего деревянного скакуна и направился прямиком к огромной глиняной печи, на которой как раз закипел чайник.

В ногах у девушки, вытирая ее обляпанные грязью штаны, вертелся дымчатый разжиревший и невероятно пушистый котяра.

– Ма-а-а-у! – нагло заявил он, стоило лишь девушке обратить на него внимание.

– У тебя, дядька, котяра непорядочный стал. Не хотел меня к тебе вести. Упирался.

– А-то ж, – охотно согласился старик, разливая по чашкам горячий напиток. – Соскучился по тебе и поиграться хотел, как раньше, а ты ему – хочу к дядьке, хочу к дядьке, совсем о своем долге забыла.

– Ну, уж нет, я о нем ничуточки не забыла! Просто посмотрите, какая я грязная стала и не хотела его обляпывать. Ой… Я ж вам и пол, и кота, да все на свете измажу в грязь!

– Башмаки сними да переоденься в горнице. Руки в кадке вымоешь. Помнишь, как сундуком моим пользоваться?

– Еще бы не помнить, – смеясь, сообщила она разуваясь. – А он меня кусать не будет?

– А ты его погладь и узнаешь.

– Весело вы шутите, – обреченно вздохнула она.

Не дожидаясь ответа старика, путница, ступая босыми ногами по теплому деревянному полу, отправилась в одно из самых светлых мест дома.

Стоило девушке переступить гладкий, покрытый потемневшим лаком порог, как в лицо ей ударил теплый, по-летнему ясный солнечный свет. Он ярким пятном тянулся поперек узкой комнаты. Серебристые пушинки пыли забавно пританцовывали в золотисто-коричневых лучах, безвольно кружа в помещении.

Осторожно касаясь чистого пола кончиками пальцев, она на цыпочках метнулась по полосатому ковру прямиком к старому шкафу, едва не перецепившись за последовавшим по ее стопам котом. С трудом удержав равновесие, девушка интуитивно ухватилась за выточенную фигурку львенка у изголовья кровати. Потрескавшийся от старости лак на ней неприятно чувствовался под ладонью. Анарин непроизвольно обернулась и, тихонько охнув от увиденного, едва ли смогла вновь прийти в себя.

– Ну, надо же… – выдохнула она.

Девушке действительно было чему удивляться – укутавшись в теплое одеяло в уютной постели, негромко посапывал Нианон. Светлые волосы его забавно слежались на подушке и теперь напоминали подсохшие на солнце августовские травы, а сам он во сне казался совсем еще ребенком, сладко придремавшем в послеобеденное время после сытного стола, поставленного внуку дедом. Чистый и вымытый, он робко шевелил губами во сне, совсем так, как это делают маленькие дети.

Лицо Анарин смягчилось, и едва заметная улыбка осветила ее чело.

16:45

– Хей, Винсент, – сквозь смутную пелену раскатистым гомоном донесся до парня глухой, скрежещущий голос. – Хей! Ты ведь слышишь меня, Винсент? Я же знаю, что слышишь…

Далекие речи, скрепленные тонкогранной мелодией, ленивым потоком окутывали Винса, уносили вдаль сладкоречивой волной нежного полотнища забытья, забавно перемещаясь в безграничном пространстве.

Клокочущая нега распласталась по нёбу паренька, заставляя его вкушать медовый нектар забытых небом богов. Вот только как-то уж слишком вероломно сладкозвучные напевы сменились вкусом тлена и плесени, точно он, как древний мертвец, с жадностью пожирал куски зловонного мяса упокоившихся покойников.

Головокружение и тошнота подкрались к самому горлу, и парня, скрюченного конвульсией, вырвало едва ли не на самого себя.

Только пока из самих стен желудка не начал сочиться желтоватый сок, кислотой прожегший глотку, Винсент не успокоился.

Он судорожно задышал и, едва ли осознанно глядя перед собой, услышал, как тот же голос все так же неясно нашептывает ему, понемногу успокоился.

– Я? – пытался он заговорить с неясным собеседником. – Где я?

Винс едва ли узнавал себя. Чужим, высохшим голосом он произносил слова, едва не выплевывая их. Речь давалась ему слишком тяжело.

– Все хорошо, Винсент, – он спиной чувствовал радость того, второго, но сам не мог понять, что к чему. – Теперь уж все точно хорошо, как никогда.

– Да? – отрешенно сглотнул парень.

– Точно-точно, – ответил ему невидимый собеседник.

Теперь он, словно пушинку, деликатно приподнял Винса, перенес, бережно уложил, осторожно вытер ему рот и, поставив его тело так, чтоб парень смог наконец рассмотреть незримого оппонента, прислонил к шероховатой промозглой стелле.

– Артала? – осознание того, кто был перед ним, далось парню через немыслимое усилие.