Читать книгу - "Строго между нами - Кэти Келли"

— И из-за этого с тобой плохо… — На добром лице Тома отразилось беспокойство.

— Нет, со мной обращались неплохо, — быстро ответила Холли. — Но я уверена, маме хотелось мальчика. Ему даже имя выбрали — Эмлин Гектор. Моей маме нравятся необычные имена.

Поняв, что сказала лишнее, Холли замолчала. Ведь об этом не знают даже Кенни и Джоан. Холли решила про тайну имен в их семье никому не рассказывать. Но с Томом было так легко общаться — с ним так легко давалась нелегкая наука доверять людям.

— Сожалею… — начала Холли.

— Не стоит, — прервал ее Том, давая понять, что все понял и что лишние слова не нужны.

— У меня замечательные родители, честно, — сказала Холли, еще надеясь исправить свою оплошность, однако Том нежно прижал палец к ее губам.

— Не извиняйся. Даже в самых лучших семьях допускают ошибки, — сказал он. — Твои родители могут быть святыми. Но иногда и они дают промах, и ты, оттого что заметила его, не становишься хуже. Ты можешь оставаться любящей дочерью, даже если видишь ошибки родителей и говоришь об этом.

Холли чувствовала, что не может сказать ни слова. Словно она решилась открыть дверь, к которой боялась притронуться многие годы. Ее переполняли эмоции, которые она испытывала по отношению к мифическому Эмлину Гектору, вместо которого на свет появилась она. Холли никогда не критиковала своих родителей, никогда не возражала матери, словно наказанием за это могло быть изгнание из семьи Миллер. А теперь ей говорят, что те запретные чувства были искренними и потому правильными.

— Я знаю, — прошептала Холли настолько тихо, что Тому пришлось наклониться к ней. — Ты первый человек, которому я это сказала.

— Не надо сожалеть об этом, — также шепотом ответил Том, и его теплое дыхание ветерком пробежало по щеке Холли.

— Только не говори никому, — попросила она.

В ответ Том прижался к ее виску мягкими губами. Поцелуй показался Холли очень нежным — она не могла ожидать ничего подобного от такого большого человека.

— Если хочешь, ты можешь всегда поговорить со мной.

Холли прижалась к Тому, вдруг почувствовав необычайную слабость оттого, что выпустила на свет свои потаенные чувства. Он обнял ее сильной рукой и, желая утешить, наклонился над ней. Прикрыв глаза, Холли почувствовала, что мир вокруг нее изменился.

— Холли! — донесся до нее раздраженный крик Джоан. — Скажи Кенни, чтобы он сменил диск. Я уже сыта по горло его чертовым Мартином.

Квартира встретила Тару тишиной.

— Привет, дорогой, это я, — горько проговорила она в темноту.

Тара прошла на кухню и рывком открыла дверцу бара. Первое, что она увидела, — это была бутылка бренди. Как она ненавидела бренди! Из-за нее выглядывала бутылка джина. Тара знала, что лучше бы сейчас выпила белого вина, но его, похоже, не было. Тара никогда не держала в холодильнике белое вино, как это делают различные знаменитости. Сколько она об этом читала в толстых глянцевых журналах! Вспомнить хотя бы рубрику «А что у вас в холодильнике?». Чего только нет в холодильнике у известных артистов: салат руколла, перепелиные яйца, шампанское. Странно было лишь то, что ни у кого из них в холодильнике не оказалось заплесневелого от времени сыра или старого, слежавшегося салата, который потерял и вкус, и свежесть. А у них с Финном в отличие от звезд в холодильнике не хранилось дежурного вина. Еще хорошо, если там был пакет молока. Тара знала, сколько стоит вся эта бакалея, и поэтому прекрасно понимала, когда Финн начинал ругаться на цены. Сейчас бы ей помог черный кофе, но она его ненавидела. В баре за строем бутылок она все-таки отыскала бутылку белого вина, наполнила стакан и бросила туда кубик льда. Мрачно ругая про себя всех алкашей мира, она выпила одним махом полстакана. Наполнив его вновь, она пошла со стаканом и бутылкой в гостиную, включила телевизор и принялась ждать.

Когда Финн пришел домой, бутылка была почти пуста.

— Привет, дорогая, — сказал он, всматриваясь немного туманным взглядом в освещенный угол гостиной. — Извини, я опоздал. А ты что делаешь?

— Я была у Стеллы, — ровным тоном ответила Тара и тут же повернулась к телевизору. Ей совершенно не хотелось смотреть на мужа.

Тара уставилась на экран, но ничего не видела. От ее натянутой как струна прямой спины веяло холодом, а сознание переполняли горячие слова ярости. Ей сейчас так хотелось повернуться и накричать на мужа, но Тара понимала, что это было бы ошибкой. Оба они пьяны, да и причина, по которой она злится, можно сказать, ушла в прошлое.

Наконец Тара повернулась к мужу.

— Где ты был, черт возьми? — прошипела она. — Ты должен был забрать меня от Стеллы.

— О черт, — произнес Финн, замирая в дверном проеме. — Я совершенно забыл об этом. Прости, дорогая, это все Билл, который…

— Престань обвинять других!!! — закричала Тара, сама удивленная собственным взрывом ярости. Несколько секунд стояла тишина. Наконец Тара обрела дар речи и смогла продолжить более спокойно: — Ты оскорбил меня, унизил перед сестрами! Мне пришлось лгать и притворяться, что ты работаешь допоздна. Это же верх черствости, когда муж даже не беспокоится о том, чтобы позвонить супруге.

Финн безмолвным манекеном стоял в дверях, вздрагивая при каждом слове.

— Я действительно сожалею, — повторял он подобно молитве.

— И это все?! — лишь смогла спросить Тара. — Из-за своей работы ты почти каждую ночь приходишь за полночь, причем почти всегда пьяный.

Тара смотрела на мужа, ожидая, что он скажет что-то в свое оправдание, но он ничего не сказал — только смотрел на нее со странным, прежде незнакомым испугом в глазах.

— Я сыта этим по горло, ты слышишь, сыта! Тебе лучше собирать свои вещи… или уеду я.

Тара встала с кресла, покачнувшись:

— А пока ты можешь спать сегодня в другой комнате.

Она была столь взвинчена, что не удивилась бы тяжелой бессоннице. Но усталость и выпивка сделали свое дело, едва Тара коснулась головой подушки. Проснулась она в пять утра — в жарком поту и с жуткой головной болью. Чувствуя, что сон не принес облегчения. Тара лежала с открытыми глазами и ждала рассвета.

Первые лучи солнца медленно проникали в комнату сквозь неплотно задернутые синие шторы. Реальность дня постепенно рассеивала ночные грезы Тары. Она начинала понимать, что происходит. Дело было даже не в вечеринках, которые так любил посещать Финн. Просто он постоянно пил. Тема алкоголя красной нитью проходила через все время, что они жили в браке. Ни один вечер, который они проводили вместе на кухне, не обходился у Финна без выпивки. Каждый ужин включал в себя пару аперитивов, а то и вино или что покрепче. С друзьями он никогда не встречался в кафе — только в пабе. И в кризис, и без кризиса постоянным оставалось одно — Финн пил.

Тара взглянула на часы. Без десяти шесть. Наверное, рано будить Финна. «Не рано», — настойчиво подсказывала ей интуиция.