Читать книгу - "Моя легендарная девушка - Майк Гейл"

Человечество много тысячелетий складывало в свою сокровищницу жемчужины мудрости — от Сократа до апостола Павла, включая Фрейда и Стивена Хокинга, — и потому может показаться дурным тоном цитировать Опру Уинфри для того, чтобы объяснить, что же я все это время делал в жизни неправильно, но такая уж штука этот здравый смысл, он появляется в самых неожиданных местах.

Ту невероятно мудрую мысль, о которой идет речь, я открыл для себя однажды вечером пару лет назад, когда все еще получал пособие и жил у мамы. Я только что закончил смотреть по видику «Побег с планеты обезьян», в третий раз за ту неделю, и мне попался на глаза кусочек передачи с Опрой. Переключать каналы мне было лень, а кроме того, меня заинтриговало название: «Мужчины, которые любят слишком сильно. Женщины, которые любят слишком мало». Я уселся перед телевизором и распечатал пакет «Хобнобс» с молочным шоколадом. Я собирался разделить печенье с моим верным псом и насладиться передачей.

Я как раз откусил кусок, когда Опра вдруг сказала нечто настолько глубокое и мудрое, что я вдохнул крупную крошку печенья, в результате чего так сильно раскашлялся, что меня чуть не вырвало на бедного Бевериджа. Вот что она сказала:

«От любви не должно быть плохо».

Конечно, как и большая часть мудрых высказываний (включая библейское «Возлюби ближнего своего», «Средство — это послание» Маршалла Маклухана и «Еще чаю, Эрн?» из Мокамба и Умника), эта фраза имела огромное влияние на мою жизнь в течение трех секунд, после чего отправилась на свалку истории, где и пребывала до сего момента.

Понимаете, иногда я замечаю, как Алиса смотрит на меня, когда я смотрю телевизор, и у нее на лице при этом возникает широкая бессмысленная счастливая улыбка, которая ей не идет. Я спрашиваю ее, что она делает, и она не торопится мне отвечать, долго молчит. Потом спрашивает, люблю ли я ее. Тогда я притворяюсь, что теперь я задумался над этим вопросом, и она швыряет в меня диванной подушкой. После чего я говорю, что люблю ее всем сердцем (так оно и есть), а она говорит, что любит меня больше всего на свете (и это правда). Тогда я начинаю шутить, что раз мы «друзья», и даже «больше, чем друзья», то это автоматически делает ее моей самой лучшей подружкой. Тогда она смеется, смотрит мне в глаза так, что у меня начинают подгибаться колени, и говорит:

— Нет, я — твоя Легендарная Девушка. — Каждый раз, как она это говорит, я улыбаюсь и согласно киваю в ответ, но штука в том, что ни в том, ни в другом я не уверен. Однако в одном я уверен совершенно: от нашей любви нам обоим хорошо.

А все остальное не важно.