Читать книгу - "Лица - Джоанна Кингсли"

— Место внезапно освободилось. Если хочешь, работа будет твоей.

«Об этом я мечтала больше всего на свете», — подумала Жени и ответила:

— Да.

— Завтра утром. Приходи к девяти, — он подал ей карточку.

— Как мне вас благодарить?

— Подумаем об этом позже, — Эли поднялся. — А пока продолжай оправдывать мои ожидания.

Жени тоже встала и подала руку. Она поклялась, глядя в золотистые глаза хирурга, что заставит его гордиться собой.

— Извини, что бегу. В следующий раз обязательно поужинаем вместе, — и он крепко пожал ей руку.

Дома она прошла прямо к Соне — слабой, но не страдающей от боли. Женщина была рада услышать, что Жени снова будет работать.

— Это у тебя в крови, — проговорила она. — Беспокойная, как птица, не можешь усидеть на месте.

— Я каждый день буду с тобой, — пообещала Жени.

Соня рассеянно улыбнулась.

— Заходи завтра утром. Хочу пожелать тебе удачи.

В десять, когда она была уже в постели, позвонил Пел. Жени не могла дождаться следующего утра. Пел поздравил ее с новой работой.

Она поблагодарила и предложила заглянуть на выходные.

— Значит, ты не приедешь ко мне, — его голос прозвучал расстроенно.

— Думаю, не получится, — Эли изменил все ее планы на лето и, кладя трубку на рычаг, она подумала, как ей повезло. Поездка к Пелу укрепила бы его надежды, что по отношению к нему было бы нечестным.

В восемь Соня все еще спала, и Жени решила ее не беспокоить. Она передала через Григория, что понесет на работу добрые пожелания Сони, а когда вечером вернется, то обо всем расскажет.

Выйдя из дома и повернув направо, Жени взглянула на карточку, которую накануне дал ей Эли. Она не поверила глазам. Она была так уверена… Даже сказала об этом Пелу… Какая глупость. Жени горько покачала головой. Конечно же. Зачем бы он дал ей визитку, если бы надо было приходить в тот же самый кабинет?

Адрес был тоже на Парк-авеню, но номер дома больше. Почему она подумала, что будет работать с Эли?

Доктору Вилльяму Ортону было пятьдесят четыре, хотя дать ему можно было на десять лет больше. Невероятно высокий — выше чем Пел, — он носил копну седых волос, которые нерасчесанным ореолом светились вокруг лица. Акцент выдавал в нем уроженца Новой Англии, а речь сводилась лишь к самому необходимому.

Сдержанность распространялась и на жесты и на выражение лица. У врача не хватало времени на улыбку.

— Премного обязан, что пришли. Доктор Брандт мне вас очень рекомендовал. Мисс Эванс вам все покажет. Это моя сестра. Доброго вам утра, — врач внезапно вышел, оставив Жени в кабинете одну.

Кругом по стенам располагались книги в кожаных переплетах, мебель была обита кожей. Все, что не было кожей в кабинете доктора Ортона, было деревом или бумагой. Бумаги разбросаны по столу: некоторые вот-вот свалятся на пол. Решается ли кто-нибудь к ним прикоснуться, подумала Жени.

В рамках на одной из стен висели дипломы, грамоты и награды. Доктор медицины, 1939 год, Йейл. Благодарность Конгресса за безупречную службу армейским врачом в 1941–1945 годах. Почетная медаль Конгресса. Членство в Лиге пластических хирургов США, еще награда, свидетельство об избрании президентом…

— Вот это человек! — произнесла сестра, подходя сзади к Жени. — Тут нет и половины. Дипломов и наград у него хватит, чтобы оклеить лекционный зал. Я Джилл Эванс. А вы Жени? — они пожали друг другу руки.

Джилл Эванс оказалась женщиной лет тридцати пяти с преждевременной сединой в волосах и расплывшимся, но чистым и сияющим лицом, которое оживляла лишь такая же, как у Жени, коралловая помада.

— Рада, что будете работать у нас. Последние дни здесь был прямо сумасшедший дом. Хотя у нас так всегда. Вы уже, наверное, подметили, доктора ценят больше жизни, — ее речь была такой же быстрой, как и у ее шефа, но отнюдь не такой монотонной. Слова вылетали одно за другим, каждое быстрее предыдущего, и их цепочка прерывалась лишь звоном ее легкого смеха. — Он работает за троих. Больные глядят на него как на бога.

Жени кивнула. Огромная фигура с гривой белых волос, темно-синие глаза, морщинистое лицо — Жени таким и представляла бога.

— А мы здесь ангелы. Пошли, я вам все покажу, — она повела Жени, шагая для своего роста необыкновенно широко. И говорила безостановочно, показывая, где расположены выключатели, карточки больных, шкафы с инструментами, комната для осмотра, небольшая лаборатория. — Джоанна, регистратор, попала в автомобильную катастрофу. В пятницу. А Марго не может оставаться здесь целый день. Ее муж, чтоб он свалился с горы в пруд с крокодилами, сбежал, оставив ее с тремя детьми. Они постоянно заражают друг друга простудой, воспалением ушей и сыпью. Просто не знаю, как она с ними справляется. И вот наш дурдом стал совсем сумасшедшим, — весело повторила она. — Вы станете В.П. — Всемогущим Помощником. Гением в этом кабинете врача. У вас подходящее имя для этой работы.

Жени была уверена, что ей понравится работать с доктором Ортоном. Эли вытащил ее из апатии, снабдил интересным и познавательным делом, о котором она только могла мечтать.

— Здесь фотографии, сделанные до и после. Мы посылаем пациентов в ателье, хотя в ближайшее время собираемся расширить помещение и обзавестись собственным фотографом, — Джилл, казалось, наугад вытащила несколько папок. Мальчик лет пяти смотрел с карточки испуганными глазами. У Него недоставало нижней части лица, там, где должна быть челюсть.

— А вот через четыре месяца после операции, — Джилл подала другую фотографию. Челюсть восстановлена, но все еще видны глубокие шрамы. На третьей карточке, снятой через год, мальчик выглядел совсем нормальным.

Другая серия изображала женщину средних лет с тяжелым подбородком. Ее нос словно специально вытянули, а кончик загнули так, что он почти касался губы.

— Это Тереза, — объяснила Джилл. — Невероятно, правда? — Следующая фотография, казалось, запечатлела другую женщину. Приятный нос — немаленький, но слегка курносый, гладкий подбородок и шея. Как будто симпатичная дочь той, первой.

— Трудно поверить, — согласилась Жени.

— Доктор оперировал Терезу прямо здесь, в кабинете. Он поступает так не часто. Но у Терезы возникли проблемы с больницей. Страховка не предусматривала оплату больничной палаты или что-то в этом роде. Обычно по утрам доктор оперирует в больнице, а здесь принимает после обеда три раза в неделю. Сегодня исключение. Он отменил прием. Делает подтяжку лица. Пациенту не терпится. Какой-то пятидесятивосьмилетний мистер Мейерс боится потерять работу. Но такое впечатление, что он боится всего. Поэтому ему, наверное, и грозит потеря работы.

— Только три вечера в неделю? — это было похоже на работу с прохладцей, а не на труд за троих, как сказала Джилл.

— Как правило, да, а в остальное время он бывает в Маунт Зион у детей Хиросимы.