Читать книгу - "Падшие в небеса. 1997 - Ярослав Питерский"

– Замолчи! Это противно! Кто ты такой, чтобы так говорить? Кто ты такой и что ты сам сделал, чтобы так говорить?! Наш народ умный и мудрый! И обзывать его лишь потому, что у тебя самого, что-то в жизни не складывается – последнее дело! Замолчи и не говори так!!!

– Кто я такой говоришь? – обиженным голосом спросил Вилор. – Да я имею банальное звание, я русский человек и часть этого самого народа!

– Если ты считаешь себя, русским человеком и частью этого самого народа, то почему же ты так не любишь этот самый русский народ?

Вилор ничего не ответил. Он молчал и тяжело дышал. Сначала хотел вновь глотнуть коньяка, но потом передумал и, достав сигареты, подкурил. Он затягивался табаком так же яростно, как летчик истребитель кислородом из маски на двадцати километровой высоте.

Щукин понял, он переборщил. Он говорит слишком жестко. Да и говорит фальшиво. Он говорит эмоционально, но в его словах чувствуется лишь обида, лишь слабость и беспомощность, озлобленность и отчаянье.

Вилор знал, что говорит неправду. Он знал, что врет сам себе! Он так хотел ошибаться в своих убеждениях! Но он не мог этого не сказать, он не мог молчать, он просто устал это делать! И поэтому говорил, говорил страстно и жестоко. Это было какой-то обреченной банальностью, и звучало это слишком глупо – «любить свой народ». А какая-то приторная патетика, не имеющая ничего общего с реалиями жизни! Как вообще можно «любить или не любить свой народ»?! Это не обсуждается. У нормального человека таких сомнений просто не может быть. Как можно «не любить свою мать»? Или «не любить своих детей»? Но, у Вилора эти проклятые сомнения были! Он знал откуда они берутся, и он не хотел в этом признаваться и тем более не мог видеть, что происходит вокруг. Вот откуда раздались эти вспышки злости! Бредовые и бессмысленные! Злость больше походила на отчаянье. Вилору казалось, что он все вокруг сошли с ума. Что все живут не так, как должны жить. Щукин понимал, что нужно, что-то менять, но он не знал, как и самое страшное – он чувствовал, что окружающие его люди меняться не хотели, более того, Вилору казалось, что люди с каждым днем становились все хуже и хуже и делали все больше и больше ошибок. Какое-то внутренне чувство несправедливости в выбранном пути пугало и злило его. Вилор не хотел, чтобы люди, окружающие его, жили, так мелочно и как казалось, ему примитивно. Так бесполезно.

Вилор так хотел людей научить, так хотел им сказать, какие они делают ошибки, что можно все изменить и тогда жить действительно будет легче, нет, не легче, а приятнее и удобнее. Жить будет интересно.

Странные наивные мысли и идеи.

С ними он ложился спать и о их воплощении он мечтал. Мечтал, когда закрывал глаза, мечтал и знал, что это никогда не будет реальностью. Но, тем не менее, он снова и снова с каким-то обреченным упорством представлял себе в мечтах другую страну, с умным и богатым народом, который словно взявшись за голову, встряхнулся и изменил свою жизнь.

Но когда приходило утро, все вновь возвращалось, и разочарование, усиленное реальной неизбежностью и бесперспективностью грядущих будней, захлестывало его и делало злым и жестоким. Он становился грубым, как сейчас с Лидией. Он понимал, что так нельзя срывать злость тем более на дорогих ему людях, что в принципе никто не виноват в том, что происходит, но тем немее он срывался и ничего не мог с собой поделать.

«Почему я родился именно в этой стране? Может быть, Господь, так испытывает людей, поместив их в эту страну словно кроликов в лабораторию? Может быть, он делает это специально? Может быть это эксперимент? Имея все в конечном итоге не иметь ничего. Богатый и умный народ валяет дурака и специально устраивает себе дополнительные испытания? На кого мы все похожи? На кого? Нет, я знаю на кого, мы все похожи на какого-то зажиточного пьяницу. Человека опустившегося, пропойцу, который имеет роскошную квартиру, но уже давно не делал в ней ремонта. Человека, у которого есть шикарная мебель, но она вся заляпана грязью и пылью. Человека, владеющего уникальными фамильными драгоценностями баснословной стоимости, но хранящий их в мусорном ведре! Этот человек, спит на шелковом, дорогом белье, не раздеваясь и не снимая грязные ботинки. Это мы! Господи это так похоже на нас, нет. Стоп! Это так похоже на меня самого! Я рассуждаю и мечтаю, а сам? Что сам? Я, кто я такой? Выскочка, который возомнил себя новой мессией? Нет, нет, не мессией, а пророком! Нет, не пророком, это уж слишком я хватил, а вот судьей, да! Критиком! Кто я такой, чтобы присваивать себе это звание, должность «критика»? Я, ничтожность написавший парочку красивых стишков, говорящий «о высоком и чистом», а сам, сам заказываю убийство мужа своей любовницы?» – Щукин непроизвольно замычал от своих мыслей.

– Вилор, что с тобой? Ты меня слышишь? – Лидия трясла его за плечо.

Она испугалась. Он сидел с открытыми глазами и… словно спал. Он был рядом физически, но она чувствовала, он, где-то далеко. Он не с ней! Он в своих мыслях, он словно вышел из тела и гуляет по лабиринту своего сознания. Ей стало страшно, сильно страшно.

– Вилор, перестань меня пугать, слышишь! – вскрикнула Скрябина.

Щукин очнулся, он тяжело дышал, он посмотрел на Лидию смутным взглядом и, махнув рукой, грустно улыбнулся. Она достала бутылку с коньяком из-за бревна и поднесла ему ко рту.

– Вот, сделай пару глотков. Сделай! Легче будет!

Он улыбнулся и оттолкнул бутылку:

– Нет, не буду. Нет. Вот видишь, ты сама меня спаиваешь!

– Нет, ну ты даешь?! Ты меня пугаешь! Пугаешь! Что с тобой происходит? Что?

– Ты же знаешь! – Вилор вновь грустно ухмыльнулся. – Я хочу, чтобы ты приняла решение. Мы должны уехать! Ты должна принять это решение, причем быстро! Нельзя тянуть! Мы должны уехать!

Лидия поморщилась. Она отодвинулась от Вилора и махнула рукой. Ей показалось, что они не одни на этой небольшой полянке у реки. Тишина обманчива. Тишина лишь преддверие чего-то страшного и громкого. Лидия обернулась, она вдруг поймала себя на мысли что боится какого-то невидимого присутствия неизвестного существа. Нет не человека, а именно загадочного существа. Скрябина вздрогнула и осмотрелась вокруг, нет в такой красоте, не может жить зло! Эти сосны они не могу скрывать отрицательную энергию! Ровные стволы, прямая стать и там, вверху словно шапка, словно голова, крона из иголок.

Почему деревья тянутся к свету? Нет конечно ученые доказали почему, и все же как-то странно, деревья тянуться вверх, а там, что там? Там космос, пустота, и даже солнце – это ведь ядерный взрыв, который полыхает много миллиардной температурой триллионы лет, на огромном расстоянии. И радиация, она, как невидимая убийца несется к земле, сметая все вокруг, а деревья они, они все равно тянуться туда. К солнцу! По сути к своему концу!

«Значит и деревья, похоже, тянуться к своей смерти? Странно человек тоже вроде как тянется к своей смерти, он живет, старается, страдает и пытается чего-то достичь. А в итоге он просто тянется к своей смерти? Смерть, это что неизбежный итог? Это награда или наказание?» – Лидия ухмыльнулась своим рассуждениям.