Читать книгу - "Моя преступная связь с искусством - Маргарита Меклина"

Те вышли из ступора и приблизились к телу.

Но любые меры были уже бесполезны.

Прошитый пулями, художник Джаспер Жалейка был мертв.

……………………………………………………………………………………

Позднее стало известно, что как раз в тот день главный библиотекарь Библиотеки Конгресса разглядывал слайды с изображениями графических работ господина Жалейки: их собирались добавить в коллекцию американского Президента и выдать художнику почетную пенсию. Понятия не имея ни об игрушечном пистолете, ни о поразивших художника пулях, библиотекарь раскладывал перед собой слайды — один за другим.

На каждом был фирменный жалейкин коллаж: стена из кирпичей, как символ отстраненного индустриального города, и на нем — тень человека, обрисованная белым мелком.

Как будто люди оставляли следы на кирпичной стене.

Тени хулиганов и рэпперов; силуэты гангстеров и гулящих одиноких мамаш.

На однотипных кирпичных стенах — резкие, разные судьбы.

Маленький Джаспер родился и вырос в гетто — там, где парни в спадающих, не скупящихся на материю, джинсах целыми днями курят гашиш, отпускают грязные шутки в адрес прохожих, обмениваются тюремными байками или перекидываются волейбольным мячом.

Искусствоведы писали, что эти «кирпичные коллажи» отражают жизнь города.

Города, в котором знаменитого создателя коллажей убили.

Кровожадного города, в котором художника постигла органичная смерть.

Скомканный листок на полу

Какой-то человек, в разношенных спортивных сандалиях поверх грязноватых белых носков, и в кепке-бейсболке с названием либерального колледжа, принялся вербовать людей в свидетелей происшествия. Несколько людей — в том числе я — дали ему свои имена.

Мой взгляд встретился с взглядом крупного мужчины смуглой наружности, одетого с недоступным американцам щегольством. Его свежая рубашка в полоску блистала абсолютно белым воротником, ботинки могли послужить зеркалом, манжеты скреплялись запонками, а пиджак явно был сшит на заказ и сидел как влитой. Вдобавок, на нем были золотые очки, а из кармана высовывался не «Монтбланк» с его приевшейся шестиконечной звездой, который приобретают все без исключения менеджеры среднего вкусового звена, а дорогой «Вотерман».

Он смотрел на меня, будто задумавшись. Я инстинктивно поправила волосы. Мне стало неловко. По его крупному красивому лицу с небольшими глазами и чувственной линией губ было абсолютно неясно, какие мысли пробегают у него в голове. Это был один из тех людей, умеющих оставаться дружелюбными и ровными в любых ситуациях. Сколько раз потом бывало, что я кричала, разбивала тарелки — тон его голоса не менялся. Это был не показной, это был настоящий «внутренний джентльмен».

Он смотрел на меня, и я чувствовала, что в данной ситуации была какая-то неловкая правда. Тело убитого уже унесли (после некоторых раздумий санитар все-таки снял с головы мертвого кепку и положил рядом с ним на носилки), а мы стояли над местом происшествия будто актеры, которые, несмотря ни на что, должны были играть свою роль.

Джаспер Жалейка уже свое отыграл — но мы оставались на сцене.

Ко мне подошел деловой либерал в белых носках и записал мой телефон. Затем он записал номер телефона внезапно оказавшегося рядом со мной джентльмена (у меня возникло впечатление, что джентльмен хотел мне что-то сказать, и я выжидательно уставилась на него, в то время как он, похоже, ожидал каких-то слов от меня, и нам обоим стало неловко).

Сборщик имен записал адреса еще троих человек и передал листок уже готовящемуся уходить полицейскому детективу, который пришел вслед за санитарами, и тот удивленно воззрился на протягиваемый ему листок бумаги.

— Это список свидетелей, — объяснил правозащитник в белых носках. Они видели, что афро-американец был застрелен безо всякой причины. Не забудьте всех обзвонить!

— Конечно, конечно, обязательно, не сомневайтесь, — сказал полицейский и взял листок у Сандалий из рук.

Спектакль закончился. Все разошлись.

……………………………………………………………………………………

На следующий день в моей квартире раздался звонок.

— Здравствуйте, это Садег… Мы вчера с вами случайно оказались свидетелями ужасного случая. Я понятия не имел об этом художнике, но только что прочитал в новостях, что убитый был известный афро-американский коллажист Джаспер Жалейка и, поскольку я до сих пор считаю себя артдилером, я хочу Вам об этом сказать.

Я потрясенно молчала: этот звонок, и особенно его голос, мягкий и обволакивающий, будто воск, меня поразил. Его голос был для меня будто песня на дудке для зачарованной укротителем-индийцем змеи.

Звонящий заволновался. При всей своей респектабельности он явно стеснялся. Поскольку я задержалась с ответом, он посчитал своим долгом мне объяснить:

— По виду Вы мне показались умной особой, и я решил поделиться с Вами этими сведениями… Вы имеете отношенье к искусству?

— Нет, то есть да, — ответила я.

— Я так и подумал, — с облегчением в голосе произнес он. — Тогда мы можем встретиться и поговорить, ведь после моего бегства в Район Залива я растерял всех друзей. Как насчет сегодня в кафе? Я знаю кафе под названием «Моцарт».

Я сразу же согласилась:

— Хорошо, я знаю «Моцарт», в шесть вечера я буду Вас ждать.

……………………………………………………………………………………

В кафе он заплатил за мой кофе и за эклеры и, только мы уселись за столик, с довольным смешком протянул мне какой-то листок. Ничего не понимая, я взяла листок и поднесла поближе к глазам. Все во мне дрожало от огорчения: я была уверена, что с первой минуты он начнет объясняться в любви.

Листок, на котором значились абсолютно неизвестные мне имена, не был похож ни на признание, ни на стихи. Я чуть не разревелась.

— Что это? — с нарочитой бодростью произнесла я. — Список многообещающих модернистов?

Он взглянул мне в глаза и сразу все понял. Это взаимопонимание было заложено в нас изначально: встреть я его пять, десять, пятнадцать лет назад, результат был бы абсолютно такой же. Его рука легла на мою. Мгновенное притяжение. Невесомый баланс.

— Я удивился, что ты не спросила, где я раздобыл твой телефон. Ты разве не узнала этот листок? Смотри, сюда вписаны твое и мое имена. Я его обнаружил на полу, когда все ушли. Просто думал о тебе и не хотел уходить, надеясь, что ты зачем-то вернешься. И вдруг нашел в углу этот листок.

Это был брошенный полицейским список свидетелей.

Листок, куда нас вписала судьба.

* * *

«Свадебный» позвоночник

Взлет и падение, безвестность и слава идут рука об руку — а порой одно и то же событие содействует успеху одного человека и приводит к краху другого.

Вот, например, рассказ о жабе, изменившей судьбу.