Читать книгу - "Компаньонка - Лора Мориарти"

Кора молча смотрела на него. Поймали, значит. Слишком поздно ушли. Монашка выследила, или какая-нибудь воспитанница увидела и донесла.

– Пожалуйста, заходите. – Кора попятилась. Она тоже пыталась сказать взглядом: заходи, и твоя маленькая испуганная дочка пусть тоже войдет; это ужасно, что так вышло, это моя вина, это мне взбрело в голову прийти, это все моя прихоть, моя свобода в незнакомом городе, а ты потерял работу, а вы потеряли дом.

– Все в порятке. В Куинсе друк. – Детская ручонка вцепилась в штаны еще крепче, и он для равновесия расставил ноги пошире. – Сейтшас работайт, но мы пойдем к пяти. Хороший друк. Фсе будет в порятке.

– Входите, входите, – зашептала Кора. – Пожалуйста.

Он сделал шаг, хромая, как человек с деревянной ногой: за бедро цеплялась дочка.

– Грета, заходи, – тихо велел он и попытался отцепить ее пальчики от комбинезона.

Кора теперь оказалась позади них и разглядела ребенка. Белокурая макушка – по пояс отцу. В платьице горчичного цвета, с заплатками под мышками, волосы острижены до подбородка. Лицо спрятала в складках отцовских штанов.

– Извиняйт, – сказал Йозеф, обернувшись к Коре. – Она не фсегда стесняйтс.

– Ничего, – Кора тихонько закрыла дверь. Она прошла мимо них, но лица девочки так и не увидела. Она не знала, сможет ли смотреть без слез. – Ты голодный? Она голодная? У меня есть тосты и джем.

Головка девчушки вынырнула так внезапно, что Кора улыбнулась. Но Грета не улыбалась. У нее было симпатичное личико, как у покойной матери. У Коры екнуло сердце. Я была тобой, думала она. Ничего. Я была такая же маленькая и перепуганная. Кора очень старалась говорить ровно и не разрыдаться:

– У меня есть клубничный джем. Любишь клубничный джем?

Грета посмотрела на папу.

– Тепе понравится, – сказал он.

Кора пошла на кухню и положила в духовку шесть ломтиков хлеба. Жаль, нет ничего сытней. Они вообще ели утром? Или монашки вышвырнули их до завтрака? Кора выглянула из кухни:

– Апельсины любишь?

Грета кивнула. Она не отходила от Йозефа и смотрела на портрет сиамского кота. Это она запомнит, подумала Кора. Запомнит день переполоха, странные подробности, приход в дом к неизвестной даме, пеньюар этой дамы и ее распущенные волосы посреди дня. Девочка больше никогда не увидит Кору, но будет помнить ее как часть этого тревожного дня.

Кора положила на тарелку два очищенных апельсина и пошла налить воды, а когда вернулась, Грета уже запихнула пол-апельсина в рот. Она быстро жевала, щеки оттопырились, а веки возбужденно трепетали над светлыми глазенками. Кора поставила перед ней стакан; Грета схватила остатки апельсина и положила к себе на колени.

– Не спешайт, – предостерег Йозеф. – А то потавишься.

– Там еще много, – добавила Кора, оперлась на край стола и присела рядом с девочкой. – У нас есть еще апельсины. И тостов сколько захочешь. Спешить некуда.

Она улыбнулась, но, глядя на остренькое личико, почувствовала, что сейчас заплачет. Что она себе думает – что жалкими тостами и апельсинами возместит нанесенный вред? Это ведь она во всем виновата. Сама пошла к Йозефу, он ее не приглашал. Приспичило ей, видите ли. А теперь она вернется к своей обычной легкой жизни, а расплачиваться будут они. Йозеф тронул ее за плечо.

– Поряток, тшестно, – прошептал он. – Поедем в Куинс. Я просто, чтобы ты не тумала…

Кора кивнула. Хотелось ему верить. Может, и правда все будет нормально. Найдет другую работу, и дочка останется при нем. У него есть сбережения. Она может предложить ему денег. И уже ясно, что он не возьмет.

Вскоре Грета подъела апельсины и принялась за тосты с джемом.

– Я коворил, тепе понравится, – сказал Йозеф, и оба улыбнулись друг другу одинаковыми улыбками с неправильным прикусом. Он глянул на Кору: – Поковорим? – и кивнул в сторону кухни.

Кора встала и наклонилась к Грете:

– Можешь взять джем с собой. Всю банку.

Она хотела коснуться худой ручонки, но вовремя спохватилась. Кому на пользу, если она рассиропится.

Кора увела Йозефа из кухни в спальню. Посмотрела на заправленную постель и чистые простыни, на которых она только что лежала, мечтая о завтрашнем дне, о встрече, которая не состоится. Повела его дальше, в ванную, чтобы Грета не видела их и не слышала. Когда Кора повернулась к Йозефу, слезы уже прохладными каплями бежали по щекам.

– Монашки заметили, как мы уходили, да? – прошептала она.

Он шагнул к ней.

– Я только чтобы ты снала. А не чтобы плакала. – Он погладил ее по щеке и по волосам.

– Это я виновата.

– Найн.

– А Грету почему выгнали? Она ни при чем.

– Грету не выкнали, я сабрал. Хотшу, чтоб она со мной.

Кора кивнула. Внутри была пустота и усталость. Да. Он правильно сделал, что настоял. Если ее отправят на поезде – он ее больше не найдет.

– Ты правда можешь остановиться у этого своего друга в Куинсе? Ты уверен?

– Йа. Хороший друк.

– На сколько ты сможешь там остаться? Сколько сможешь у него прожить?

Йозеф пожал плечами. Пытается держать лицо, подумала она. А сам, скорее всего, на нервах.

– Где ты будешь работать? Кто будет сидеть с Гретой?

Йозеф опустил глаза и двумя пальцами сжал переносицу. Окно было открыто, по улице внизу сновали машины, но в квартире все равно стояла тишина. Только нож в кухне звенел по стеклу: Грета намазывала джем на тосты. Этот звук отзывался в Коре той же болью, что когда-то – плач маленьких близнецов в соседней комнате. Это ведь тоже плач, только другой: тихий, скрытый. Грета не верила, что неизвестная дама и впрямь позволит ей забрать всю банку, и решила, видимо, съесть побольше, хотя в нее уже не лезло. Кора хорошо ее понимала. В первые дни у Кауфманов она поступала так же: ела столько пюре, что живот болел; прятала печенье в складках юбки и тащила к себе в комнату.

Нож снова клацнул по банке, и вот тут, в этот самый момент, Кора поняла, что нужно сделать. Как будто в голове зажглась лампочка. Она глубоко вдохнула и задержала дыхание. Ну конечно. Она по-прежнему слышала шум мотора и воркование голубей, но мир как будто застыл, замолчал. Кора положила руку Йозефу на плечо. Она уже была уверена – всеми фибрами души. Теперь предстояло убедить его.

– Едем со мной.

– Кута? – нахмурился он.

– В Уичиту. С Гретой. У нас большой дом. Пустые комнаты. – Она посмотрела ему в глаза, спеша высказаться, пока не заговорил он; выложить свои резоны, пока он не отказался наотрез. – Здесь ты не сможешь быть с ней, а там сможешь. У нас целый этаж не занят. Грета пойдет в школу.

Йозеф замотал головой:

– Найн, найн. Не нато плаготфорительности.