Читать книгу - "Последний бебрик - Ирина Сергиевская"

— Зачем вы все это устроили?! Заберите ваши три тысячи, которые в стиральной машине, и забудем друг друга!

— Уже забрали, хозяин, — раболепно ввинтил Рахим и вручил Титу пачечку долларов.

— Идиот! — взъярился Тит, подпрыгнув на кровати так, что горка подушек развалилась.

— Я понял, что а-ата-брать нада, если он… — Рахим указал пальцем на Мая, — …если он — нехароший человек.

Тит резко привстал и два раза ударил Рахима пухлым кулаком по сусалам:

— Кто тебе сказал, что он — нехороший человек? Кто?!

— Вы сам приказали схватит, я и решил…

— Не твое, пес собачий, дело — решать! Много на себя берешь! Вали отсюда!

Рахим ретировался в прихожую. За ним шмыгнул бородач — в страхе перед разбушевавшимся хозяином. Тит встал, взял Мая под руку, попытался усадить на кровать, рядом с собою. Тот руку свою выдернул, остался стоять. Тит страдальчески взглянул на мертвую ведьму и протянул Маю доллары:

— Семен, эти деньги — твои! Не серчай на моих подлецов!

— Что вам надо? — выдавил Май, нетвердо отступая.

— Семен! Хочешь, три тысячи превратятся в тридцать, а в придачу я тебе подарю эту квартирку? — моляще спросил Тит, семеня следом.

— Нет! — вскричал Май, чувствуя за спиной чесночное дыхание Рахима. — Зачем вы принесли сюда тело?!

— Она велела, — страдальчески пролепетал Тит, показав глазами на Ханну.

— Но она же… мертвая, — содрогнувшись, прошептал Май.

Тит внезапно зарыдал, тряся брыльями:

— На тебя вся надежда, Семен!

— Это какое-то чудовищное наваждение! — простонал Май. — Может, вы меня так наказать вздумали? Но я — не убивал! Она — сама! Все видели!

Май взглянул на тело и не увидел ножа с рубиновой рукоятью. Рана под левой грудью была как черная влажная щель, почти незаметная на бисерной вышивке платья. Щель… дышала: то раскрывалась, то сжималась!

— Здесь был нож… — растерянно пробормотал Май.

— Из-влек-ли-и… — вдруг жалобно хлюпнула щель.

Это был голос, недавно обескураживший Мая странным зудением.

— Выходит, она не умерла?!

— Умерла! — прорыдал Тит. — Это в ней дырка от ножа говорит!

— У-у, подлая бесовщина! — заломил руки Май. — Отпустите меня, Тит! Ну что вам надо?!

— Наклонись — скажу-у… — прохлюпала дыра, пузырясь черной кровью.

— Нет!!

Май отпрыгнул к лоджии, но Рахим с бородачом поймали беглеца, подтащили к мертвой ведьме и согнули так, что ухо его почти коснулось отвратительной дыры. Она булькнула и влажно прохрипела:

— См-м-ерть вы-ко-ло-тить на-до-о!..

— Понял? — крикнул Тит, бегая вокруг стола. — Надо смерть выколотить из моей красавицы!

— Сами и выколачивайте! — простонал Май.

— Она велела, чтобы ты!

— Ну почему ее, проклятую, Анаэль огнем не сжег?! — возопил Май, вырываясь из рук охранников, как Лаокоон из объятий змей.

Услышав про огонь, Тит не стерпел — схватил за горло ненавистного Мая:

— Садюга! Я тебе покажу — огонь!!

Впрочем, он сразу опомнился, отскочил и плачуще протренькал:

— Ну прости, Семен! Выколоти смерть — озолочу!

Охранники наконец отпустили Мая. Он был сильно помят, рубаха порвана. Господин Гофман взирал с любопытством на все это безобразие и, верно, прикидывал — по писательской привычке, чем закончится фантасмагорическая сцена: выколотит Май смерть из ведьмы или каким-то чудом выкрутится — избегнет ужасного действа.

— Кто дал вам право надо мной измываться, чтобы я всяких демонов реанимировал?! — закричал Май.

— Ты… сам… дал!.. — гнусно прохлюпала дыра.

— Когда? Как?!

— Когда… ни «да», ни «нет» не сказал… только… мямлил… суетно…

Диалог прервал Рахим; он вручил Титу телеграмму из Канева, отнятую у Зои.

— Супер! — обрадовался Тит, прочитав текст, и приказал: — Рахим, выставь пост около дома. Девок перехватить и ко мне в загородный офис, в подвал.

Май жалко ссутулился, заморгал желтыми глазами.

— Ну как? Будешь теперь смерть выколачивать? — издевательски спросил Тит.

— Сме-е-ерть… сме-е-ерть!.. — жадно зачмокала дыра.

— Жену с дочкой не трогайте! — взмолился Май, протягивая руки к Титу. — Меня в подвал заприте! Только их оставьте в покое! Дочка маленькая! — Мысли его сбились от отчаяния и, безумно засмеявшись, он понес черт знает что: — Слушайте! А зачем выколачивать смерть? Ведь Ханна говорит… посредством раны!.. Говорит, мыслит… значит, существует! Вы ее можете держать в специальном помещении… в… хрустальном гробу… и общаться, испрашивать… советы по бизнесу!..

Тит спешно распорядился, не сводя взгляда с бормочущего Мая:

— Поищи-ка, Рахимушка, что-нибудь для выколачивания. Сейчас начнем!

Рахим порскнул на кухню, а Тит схватил Мая за обе руки и пылко обнадежил:

— Если удачно выколотишь смерть, эта квартира — твоя, а еще тридцать тысяч долларов за бебрика и немецкая пианина для ребенка! А не выколотишь — отправлю твои кости на сувениры! Надо же с кого-то начинать. Вот и станешь ты Юрой Гагариным в новом бизнесе! Первопроходцем!!. А то, выдумал: кралечку мою в хрустальный гроб засунуть!..

— Надо… выколотить… смерть!.. — гадко заканючила дыра, извергая черные кровяные пузырьки.

Вбежал Рахим — с аллюминиевой поварешкой в одной руке, в другой — почему-то с утюгом. Тит вырвал поварешку, яростно согнул и метнул в рыжебородого, а утюгом замахнулся на Рахима:

— Кретин! Сказано было: выколачивать будем, а не пытать!

Рахим с готовностью испугался — присел, огляделся и, осененный варварской идеей, схватил старинный стул (бидермайер!), с треском отломил ножку.

— Бесы вы поганые! — завопил Май.

Тит, Рахим и бородач окружили его, а дыра подхлестывала, жадно всасывая воздух:

— Не могу-у… терпе-еть!.. Сме-ерть… гло-о-о-же-ет!..

Зачарованный ужасным зрелищем, Май склонился над столом и увидел свое перевернутое отражение в зрачках мертвой ведьмы. Фатальное бессилие подавило его — он упал на колени, приник к изголовью Ханны, закрыл глаза.

— Окочурился, что ли? — в панике вскричал Тит.

— Не, хозяин, дышит, — успокоил бородач. — Приступ сердечный симулирует, гад.

— Принесите ему сердечных капель, а то, чего доброго, сдохнет не вовремя! — приказал Тит.

На минуту Мая оставили в покое. Он приоткрыл глаза и близко увидел лицо ведьмы. Она смотрела вверх с торжествующим вызовом. «Ну что, обманула меня?» — с отвращением подумал Май. В ответ дыра жадо захлюпала; Маю показалось, что вместе с воздухом она всасывает и его. Лицо Ханны сияло презрительным злорадством — будто темное ее воскрешение уже совершилось, и выколоченная смерть бросилась искать другую жертву!