Читать книгу - "Чистый продукт. В поисках идеального виски - Иэн Бэнкс"

Этот вид хорош еще и тем, что занимает посетителей, потому что «Шапла» – по крайней мере раньше – вызывала нарекания несколько медлительным обслуживанием. К счастью, готовят здесь так, что не грех и подождать, да и вообще в эпоху чипсов-черт-те-с-чем поесть без спешки невредно, но если нужно быстро перекусить перед походом в кино или в театр, я бы рисковать не стал.

Наслаждаемся видом, наслаждаемся карри, наслаждаемся еще парочкой баров и возвращаемся в гостиницу, пока там не закрылся бар (я, естественно, заказываю виски), после чего идем в номер к Джиму – я к этому времени уже достаточно пьян, чтобы начать стрелять сигареты.

Решаем, что необходимо добавить, и заказываем по телефону бутылку вина в номер. Когда приносят наш заказ, я как на грех засел в старомодно-роскошном кафельно-белом санузле и слышу, но не вижу энергичную пантомиму: это Джим пытается одной рукой принять у юного ночного портье поднос с откупоренной бутылкой «Шатонёф-дю-Пап» и тремя бокалами, а другой – заплатить за вино (забыв, что эти расходы будут включены в общий счет). Поднос – это я потом узнаю со слов Дейва – качается, бутылка летит в одну сторону, бокалы в другую, а ночной портье не сводит глаз с двадцатифунтовой купюры, которая мелькает у него перед носом, пока Джим первым делом пытается поймать все три бокала, летящие на пол по разным траекториям.

К счастью, у Джима срабатывает инстинкт, и он верно расставляет приоритеты: хватает почти еще полную бутылку и чудом прижимает ее к боку телевизора горлышком кверху, а сам, припрыгивая, старается одной ногой предотвратить падение бокалов (поднос предоставлен самому себе, что вполне разумно). Один бокал разлетается вдребезги, два других выживают, подскочив на кровати и на ковре. Ночной портье наконец-то умудряется выхватить из пальцев Джима двадцатку и, давясь от хохота, обещает сейчас же принести другой бокал, а заодно щетку и совок, чтобы вымести осколки.

Из туалета, на слух, это ужасно забавно; меня разбирает смех, я не могу остановиться даже тогда, когда ночной портье приходит со щеткой, совком и бокалом. Я делаю так: «Ху-ху-ху». Пауза. «Ху-ху-ху». Многократно.

Наверное, эхо, докатившееся до ванной из-за двери, вызвало у меня позитивную ответную реакцию и позволило домыслить всю сцену, после чего я уже начинаю ржать в полный голос от звуков собственного хохота.

– Бэнкси, тебе плохо? – беспокоится Дейв.

– Ху-ху-ху! – отвечаю я. – Мне кранты. – Я утираю глаза. – У вас там что, броуновское движение?

– Еще какое.

– Это, Бэнкси, была гра… гра… – сообщает Джим.

– Какая еще гра-гра? – удивляется Дейв.

– Гравитация, – объясняю я. – Сила земного притяжения. Куда ж без нее? Ху-ху-ху.

– Бэнкси, ты помер, что ли, на горшке? Или в ванну залег? Мне срочно отлить надо.

– Ху-ху-ху. Сейчас выхожу. Ху-ху-ху.

Бутылка вина не дает никакой возможности забыть этот эпизод, и я не менее получаса безнадежно борюсь со смехом.

– Ху-ху-ху!

Джим вздыхает:

– Хорошо еще, что не раздражается.

– Ху-ху-ху!

– Ну, не знаю, – качает головой Дейв.

– Ху-ху-ху!

– По мне, уж лучше бы раздражался.

Наутро мне определенно не до смеха, потому что случаются сразу две неприятности (прежде чем вдаваться в подробности, скажу, что завтрак, шведский стол, был очень хорош, да еще в гостиничном ресторане я встретился с другом Лэса, приехавшим на профсоюзную конференцию). Меньшее из двух зол заключается в том, мой «Ягуар» сплошняком обгадили: как видно, сговорилась стая чаек, страдающих поносом.

Но что еще хуже – Джима срочно вызвали в Клайдбэнк по семейным обстоятельствам, и он вскочил в поезд, чтобы умчаться в южном направлении. События разворачиваются стремительно: не успели мы сообразить, что к чему, и помахать, как поезд у нас на глазах отошел от перрона. Джим пообещал вернуться через пару дней, но настроение у нас изрядно подпорчено.

Мы ведь планировали великое воссоединение, финальную часть трилогии после двух гораздо более ранних эскапад. Так давно, что даже вспоминать неохота, мы вместе ездили на машине по Хайленду, останавливаясь на молодежных турбазах. Потом, через неколько лет, уже перебравшись на юг, взяли напрокат в Фейвершеме жилой трейлер и погнали в Шотландию с заездами на Гебридские острова и в Хайленд. Для третьего путешествия мы наметили водный маршрут: либо по реке Шеннон в Ирландии, либо по Каледонскому каналу здесь, в Шотландии, но этот план пришлось отложить, потому что подвернулась уникальная возможность исследования виски. (Помимо прочего, мы с Джимом никак не могли договориться, кто будет капитаном, если мы возьмем напрокат лодку. Джим настаивал, что старшим должен быть он, потому что у него уже есть опыт плавания по реке Шеннон с Джоан и двумя их сыновьями, а я настаивал, что командовать должен я, потому что мой папа, как-никак, занимал пост в Адмиралтействе, а следовательно, во мне есть мореходная жилка. Моим забойным аргументом было то, что у меня до сих пор хранится отцовская фуражка, с якорем, короной и всеми официальными прибамбасами, которая – самое-то главное – сидит у меня на голове как влитая, но почему-то этот довод, вопреки здравому смыслу, не убедил Джима ни изяществом, ни логичностью.) Теперь от нас троих осталось только двое, а поскольку Дейв – один из самых близких моих друзей и мы с ним уже не раз прекрасно проводили время, а сейчас наверняка будем несколько дней лежать впокатуху, без Джима нам ну никак не обойтись. Когда мы собираемся втроем, у нас возникает особый настрой.

– Вот сволочь!

– Джим не виноват, Бэнкси. Его же…

– При чем тут Джим? – ору я. – Я говорю про этого засранца-птеродактиля, который обдристал всю машину!

Жестом указываю на крышу, капот, багажник, ветровое и боковые стекла «Ягуара», которые загажены так, что живого места не осталось.

Дерьмом залеплены даже боковые поверхности шин. Как будто на машину с третьего этажа выплеснули ведро белил, а потом добавили комки с прозеленью, серостью и желтизной.

Осматривая машину, Дейв кивает:

– Да, грязновата.

– Грязновата? – взрываюсь я. – Да это, считай, как слой краски! Нет, ты посмотри! Что эти суки жрут, если они так гадят? Радиоактивные отходы?

– Вполне возможно, Бэнкси, – отвечает Дейв. – По-видимому, с Дунрейской АЭС прилетала исполинская чайка-мутант и прицельно атаковала твою машину. Попытаешься открыть, чтобы я положил свои вещи, или взломаем этот сортир по тусклой полоске света под дверцей?

– По-моему, это дерьмо мерцает. – Я достаю брелок и открываю машину. – Тебе не кажется, что оно мерцает?

– Нет, не кажется. Садись-ка ты в машину и гони на мойку. Птичий помет разъедает краску.

– Ох, типун тебе на язык!

Дейв забрасывает дорожную сумку на заднее сиденье и косится на меня.