Читать книгу - "Граница вечности - Кен Фоллетт"

— Неправда.

— Может быть, но он сейчас думает, что вы хотите втянуть его во Вьетнам таким же способом. И он решительно настроен не попадаться на эту удочку второй раз.

— Хорошо, он имеет зуб на нас за неудачу в Заливе Свиней. Серьезно говоря, Джордж, может ли это служить достаточно веским основанием, чтобы Вьетнам стал коммунистическим?

— Мы должны согласиться друг с другом, чтобы не соглашаться с этим.

Мохинни положил нож и вилку.

— Ты хочешь десерт? — Он понял, что напрасно тратит время, потому что Джордж никогда не станет союзником Пентагона.

— Обойдусь без десерта, спасибо, — сказал Джордж. Он работал у Бобби, чтобы бороться за справедливость, чтобы его дети могли расти как американские граждане, имея равные права. Пусть кто-нибудь еще сражается с коммунизмом в Азии.

У Мохинни изменилось выражение лица, и он махнул кому-то на другом конце ресторана. Джордж оглянулся назад через плечо и обомлел.

Тот человек, кому махал Мохинни, была Мария Саммерс.

Она не видела его, потому что повернулась к белой девушке примерно такого же возраста, которая была с ней.

— Это Мария Саммерс? — спросил он, не веря своим глазам. — Да.

— Ты знаешь ее?

— Конечно. Мы учились вместе на юридическом факультете Чикагского университета.

— Что она делает в Вашингтоне?

— Забавная история. Сначала ее не приняли на работу в пресс-службу Белого дома. А потом у того, кого назначили на это место, что-то не заладилось, и тогда пригласили ее.

Джордж обрадовался. Мария была в Вашингтоне — постоянно! Он решил обязательно поговорить с ней, прежде чем уйти из ресторана.

Ему вдруг пришло в голову, что он может больше узнать о ней у Мохинни.

— Ты ухаживал за ней в университете?

— Нет, она встречалась только с цветными парнями, и то с немногими. Про нее говорили, что она холодная.

Джордж не принял это замечание за чистую монету. Любая девушка, говорившая «нет», некоторыми молодыми людьми считалась холодной.

— Отдавала ли она предпочтение кому-нибудь конкретно?

— Был один парень, с которым она встречалась около года, но он бросил ее, потому что она не хотела ложиться с ним в постель.

— Ничего удивительного, — заметил Джордж. — Ее семья строгих нравов.

— Откуда ты знаешь?

— Мы вместе принимали участие в первом автобусном рейсе свободы. Я немного говорил с ней.

— Она хорошенькая.

— Это правда.

Им дали чек, и каждый из них расплатился отдельно. Направляясь к выходу, Джордж остановился у столика Марии.

— Добро пожаловать в Вашингтон, — сказал он.

Она тепло улыбнулась.

— Привет, Джордж. Я все думала, когда же тебя снова увижу.

Ларри сказал:

— Салют, Мария! Я только что рассказывал Джорджу, как тебя называли холодной в Чикагском университете. — Ларри засмеялся.

Это была типичная мужская шутка, ничего необычного, по Мария залилась краской.

Ларри вышел из ресторана, но Джордж остался.

— Мне жаль, что он сказал это, Мария, и неудобно, что я слышал. Полнейшая глупость, не обращай внимания.

— Спасибо, Джордж. — Она жестом показала на другую женщину. — Это Антония Кейпел. Она тоже юрист.

Антония была худощавой, энергичной женщиной, с гладко зачесанными назад волосами.

— Приятно познакомиться с вами, — сказал Джордж.

Мария объяснила Антонии:

— Ему сломали руку, когда в Алабаме на меня напал расист с ломом, а Джордж защитил меня от удара.

— Джордж, вы настоящий джентльмен, — воскликнула она под впечатлением от услышанного.

Джордж понял, что девушки собирались уходить: их чек лежал на столе на блюдце под несколькими банкнотами. Он спросил у Марии:

— Могу ли я проводить тебя до Белого дома?

— Конечно, — ответила она.

— Я должна сбегать в аптеку, — извинилась Антония.

Выйдя из ресторана, они окунулись в теплый воздух вашингтонской осени. Антония помахала рукой. Джордж и Мария направились к Белому дому.

Джордж искоса посматривал на нее, когда они переходили Пенсильвания-авеню. На ней был элегантный черный плащ, надетый поверх платья с высоким воротом — одеждой для серьезного политического функционера, но она не скрывала теплой улыбки. Она была прелестна, с маленьким носиком и подбородком, большими карими глазами и мягкими чувственными губами.

— Я спорил с Мохинни о Вьетнаме, — завел разговор Джордж. — Мне кажется, он хотел убедить меня, косвенно адресуясь к Бобби.

— Я в этом уверена, — сказала Мария. — Но президент не расположен уступать Пентагону в этом.

— Откуда ты знаешь?

— Сегодня вечером он будет выступать с речью и заявит, что во внешней политике есть пределы нашим возможностям Мы не можем исправлять каждое зло или нейтрализовать каждый неблагоприятный фактор. Я написала сообщение для печати по этой речи.

— Я рад, что он намерен занимать твердую позицию.

— Джордж, ты не слышал, что я сказала. Я написала официальное сообщение для печати по этой речи. Ты понимаешь, как это необычно? Как правило, их пишут мужчины. А женщины только отпечатывают.

Джордж улыбнулся.

— Поздравляю. — Ему доставляло удовольствие быть и разговаривать с ней, и они быстро восстановили дружеские отношения.

— Я обязательно спрошу, что они думают о моем сообщении, когда вернусь в офис. А как дела на поприще правосудия?

— Похоже, что своим рейсом свободы мы действительно чего-то добились, — пылко сказал Джордж. — Скоро на всех автобусах, курсирующих между штатами, будет объявление, гласящее: «В этом автобусе может ездить каждый, независимо от расы, цвета кожи, вероисповедания или происхождения». Те же самые слова будут напечатаны на билетах. — Он гордился этим достижением. — Ну как?

— Замечательно. — Но Мария задала ключевой вопрос. — Будет ли это претворяться в жизнь?

— Все будет зависеть от нас в министерстве. Мы прилагаем большие усилия, чем когда-либо. Мы уже несколько раз строго указали властям в Миссисипи и Алабаме. И, к удивлению, во многих городах в других штатах пошли на попятный.

— Трудно поверить, что мы одерживаем победу. У сторонников сегрегации всегда находится какая-нибудь грязная уловка.

— Регистрация избирателей — это наша следующая кампания. Мартин Лютер Кинг хочет, чтобы удвоилось число темнокожих избирателей на Юге до конца года.

Мария задумчиво проговорила: