Читать книгу - "Стремнина - Галина Шкавронская"

— Ладно, мам, пошли завтракать! — дочь улыбнулась, и они прошли в столовую, где на тарелках уже лежали поджаренные Яной-Амной яйца, лепёшки и ломтики какого-то сыра, напоминающего нашу брынзу. Яна пошла в комнату свекрови, пригласила её к столу. Та появилась в розовом шальвар-камизе, как всегда, величественная и неулыбчивая. Сев на стул, она вдруг подняла одну ногу и, согнув её в колене, водрузила на сиденье стула. «М-да,- подумала Марина, — привычка вторая натура! То, что впитано с молоком матери, не выжжешь калёным железом, хоть и живёшь во дворце, окружив себя европейской мебелью, и кажешься себе самой королевой». В процессе еды мать Саида что-то процедила сквозь зубы Яне, одарив её колючим взглядом, который заметила и Марина. Яна сжалась и напряглась, однако промолчала. «Что, интересно, она сказала?» — подумала Марина. Защемило сердце: «ох, кажись, она будет поедом есть Яну! Если даже при мне не может сдержать своё недовольство, то что же будет потом?..»

После завтрака Марина с ребёнком на руках прошла в гостиную, где на софе уже восседала, по-турецки скрестив ноги, свекровь. Был включен телевизор. Марина, расстелив принесённую Яной простыню на ковре, положила туда ребёнка и, сидя на диване возле внучки, с любопытством смотрела на экран. Шёл какой-то художественный фильм местного производства. И хотя Марина не понимала, о чём говорят его герои, не без интереса наблюдала за происходящим. «Что-то типа индийских фильмов, только без сопровождающих песен и кокетливых ужимок, столь присущих индийскому кино», — подумала она. Потом началась передача, чем-то похожая на программу «Время». Ведущие, мужчина и женщина, сообщали последние новости. Марина обратила внимание на то, что мужчина одет в европейском духе, а на женщине, красивой и строгой, шальвар-камиз, однако голова её не покрыта дупертой, которая покоилась на плечах. «Странно, почему она не покрыла голову в нарушение всех традиций? Её видят тысячи мужчин, а ей хоть бы хны! Значит, здесь, как и везде, соседствуют и паранджа, и вот такая, по их меркам, раскрепощённость. Всё зависит от культуры конкретного человека. А в этом доме всем заправляет мать Саида, которая всё своё свободное время читает религиозные книги. Она-то и устанавливает свои порядки!» В душу Марины закралось едва заметное раздражение, но продолжая свои раздумья, она пришла к выводу, что её недовольство сватьей неправомерно, поскольку, будь Марина на месте матери Саида, она в своём доме тоже установила бы тот порядок, который был для неё нормой жизни. Оправдав таким образом сватью в собственных глазах, Марина вернулась в своё обычное, приветливое, состояние духа. Стеллочка, барахтаясь на простыне, вдруг уснула. «Вот, у них так и принято: они не нянчатся со своими ребятишками, усыпляя или укачивая их, как мы. На полу ребёнок в безопасности, упасть ему некуда, он предоставлен самому себе, что хочет, то и делает, а захочет спать — ради бога!», — опять сделала вывод из своих наблюдений Марина. Она осторожно взяла спящую девчушку на руки и перенесла в спальню, чтобы положить в манеж.

Пришла какая-то тощая и бедно одетая женщина, видимо, нанятая для уборки помещений в доме. Она принялась вытирать пыль, затем мыть пол, причём, не шваброй, как это часто бывает у нас, а руками, перемещаясь на корточках. Хозяйка дома ходила за ней по пятам и указывала, где ещё нужно вымыть. Закончив работу, служанка переместилась в ванную комнату, чтобы перестирать Стеллкины кофточки и штанишки. Быстро справившись с работой и развесив бельишко, женщина покинула дом. «Значит, хотя бы от мытья пола Яна будет освобождена. Что ж? Сватья ходит королевой, сама палец о палец не ударяет. Впрочем, я видела пару раз, как она что-то шила, сидя за ножной швейной машинкой. А мы у себя… всё делаем сами, крутимся, как белки в колесе.»

Марина пошла во двор и обнаружила дочку, стирающую гору шальвар-камизов, образовавшуюся за вчерашний день, а в доме её ожидала огромная стопка не глаженого белья.

— Давай, детка, я хоть с бельём тебе помогу! Что же на тебя здесь всё повесили.

— Мамочка, там в моей комнате стоит гладильная доска с утюгом. Погладь, сколько сможешь, только, если устанешь, не надрывайся, я скоро закончу стирку, и сама всё доделаю.