Читать книгу - "Фигурные скобки - Сергей Носов"

Отобедав, Капитонов подходит к витрине. Демонстрируются банки с настоящим вареньем — с малиновым, земляничным, черничным. Купить Аньке — подарок из Питера? Вспомнил ее веснушчатое лицо, перепачканное черникой, когда они втроем собирали в лесу, — тогда и у Нинки был фиолетовый рот, а вечером, когда ели на веранде из миски, Нинкины губы еще сильней почерничнили, как у красивой вампирши, и, уложив Аньку спать, она не стала их мыть… Но, говорит себе Капитонов, банка в чемоданчик не влезет, некуда сейчас положить. Надо купить, но потом.

Киникин подходит:

— Он ждет.

15:07

А вы так нервничали. Идемте.

Сказано это небрежно. Всем своим видом Киникин дает понять, что обмен чемоданчиками больше нужен Капитонову, чем ему самому, и здесь Капитонов готов с ним согласиться — он вообще не понимает, что такого особенного нашел манипулятор-экспроприатор в капустных котлетках.

Они преодолевают, обходя сугробы, проезжую часть, входят в здание бывшего Общества попечения о некредитоспособных. Идут по коридору «Ц-9».

— Нет, я понимаю, конечно, — говорит Капитонов, следуя за Киникиным, — кошки есть хотят, вы кошек любите… Но почему вы над этими котлетками так трясетесь? Может, они у вас уже обработаны как-нибудь? Может, отравлены?

— Я вас не слышу, — говорит, не оборачиваясь, Киникин.

— Правда? А я говорю, сто раз можно было чем-нибудь другим поживиться… С вашими-то талантами… Вон рыбу на обед давали… Что такого в этих котлетках?

— Боюсь, вы не поймете, — отвечает Киникин, замедляя шаг. — Просто каждому свой сюжет. Мне — с котлетками. И я не желаю ему изменять из-за какого-то нелепого недоразумения. Нельзя, нельзя разбрасываться.

Действительно, мне-то какая разница, думает Капитонов, упрекая себя за бессмысленное любопытство. И в самом деле, какая ему разница, чем руководствуется Киникин в своих поступках. А Киникину после высказанного приходит в голову новая мысль — внезапно он останавливается и пристально глядит на Капитонова.

— Мне кажется, вы меня принимаете за мелкого жулика, воришку. Вы отдаете себе отчет в том, что меня спросили? Вы понимаете, в чем разница между шведским столом и порционным обедом? Тогда был шведский стол. Любой, лишившийся котлетки, мог подойти к раздаче и взять такую же, а то еще и не одну даже. Интересно, а если бы у вас вот сейчас пропала бы рыба с тарелки, вы бы что — попросили бы добавку, да? Я бы просто лишил вас обеда, если бы поступил, как вы предлагаете. Но я не воришка. Пусть вам будет известно.

— Но. — Но что добавить к этому «но», Капитонов не знает.

— Следуйте за мной, — говорит Киникин.

Некромант стоит в коридоре и рассматривает монгольские фотографии на стене. Руки его за спиной, и обеими держит он чемоданчик за ручку.

— Вот, — говорит Киникин. — Господин Некромант, прошу любить и жаловать.

— Хорошая выставка, — говорит Капитонову Некромант. — Пустыня Гоби, степи, озера. Говорят, у них число овец в десять раз превышает число жителей. Вы были в Монголии?

Капитонов решает быть кратким:

— Нет.

— Я тоже, — отвечает Киникин, хотя его никто не спрашивает. — А вы не обедали?

— Меня покормили в гостях, — небрежно роняет Господин Некромант.

— Тогда давайте меняться. У вас чемоданчик господина Капитонова, у меня — ваш, а у господина Капитонова — мой. Ставим каждый на подоконник, и каждый берет свой.

Поставили — взяли.

Киникин тут же хватает свой чемоданчик, открывает и, увидев котлетки, облегченно вздыхает:

— Все на месте, я пошел.

Капитонов ждет, когда Киникин отойдет подальше, и открывает свой.

— Так я и думал! — воскликнул Капитонов. — И где же моя тетрадь?

— Это не ваша тетрадь, — отвечает Господин Некромант. — Это собственность Марины Валерьевны Мухиной.

— И откуда вы это знаете?

— Там лежала ее визитная карточка. Естественно, я эту тетрадь возвратил ей, предварительно позвонив Марине Валерьевне и договорившись о встрече. Вам это известно.

— Откуда вы знаете, что мне известно?

— Вы получили от Марины Валерьевны сообщение. Она вас информировала, что тетрадь у нее, и написала, кто передал.

— Иннокентий Петрович.

— Да, для нее, — говорит Некромант, — я Иннокентий Петрович. Среди коллег меня принято называть моим сценическим именем — Господин Некромант. В миру — я Иннокентий Петрович.

Все верно, он прав: Капитонов еще тогда, до обеда, понял, что Иннокентий Петрович это и есть Господин Некромант.

Но.

— Подождите. А откуда вам известно, что я получил сообщение?

— Марина Валерьевна посылала при мне. И отчасти по моему совету.

— Вы ей посоветовали сообщить — мне?! Вы — ей?!

— Она хотела вас успокоить. Она знала, что вы волнуетесь из-за тетради и не догадываетесь, что тетрадь возвращена. Вы ведь сами знаете, она собиралась приехать за тетрадью на конференцию — к вам, сюда, но обстоятельства изменились. Не понимаю, что вас так тревожит. Все закончилось хорошо. Мы посидели, поговорили. У нее уютная кухня. Она, кстати, хотела передать через меня снотворное, которое вы у нее забыли. Но я принципиальный противник валокордина. Извините, не взял.

— Как-то у меня это в голове не укладывается… Послушайте. Но это мой чемоданчик, тетрадь лежала в моем чемоданчике!.. Это мое дело, а не ваше, как поступать с тем, что в нем лежит!.. Это я должен был возвратить, а не вы.

— К сожалению, на чемоданчике не написано, чей он. Но визитная карточка мне подсказала единственно верное решение: я поехал по адресу. Марине Евгеньевне и Константину Андреевичу очень повезло, что тетрадь попала ко мне.

— Константина Андреевича нет в живых.

— Я знаю.

— Тогда не говорите, что ему повезло. Я обещал хозяйке тетради, что больше никто, кроме меня, этих записей не увидит. А ведь вы, признайтесь, туда заглядывали, да?

— Заглядывал? Я прочитал все — от начала до конца. Сразу же — как только открыл тетрадь. Это и побудило меня на срочные действия.

— Вы читали чужие записи без разрешения.

— Марина Валерьевна не только простила меня, но и с интересом выслушала мое мнение о прочитанном. Сначала она вела себя настороженно, однако когда поняла, с кем имеет дело, мне во многом доверилась. У нее было очень много вопросов.

— Вот как?.. И вы на все ответили?

— На некоторые вопросы ей лучше не знать ответов. На такие вопросы я, естественно, не отвечал.

— Ну конечно… Еще бы… — бормочет Капитонов, про себя замечая, что свой чемоданчик Некромант не спешит открывать.

— И потом, — говорит Господин Некромант, он же Иннокентий Петрович, — давайте начистоту. Вам нечего было сказать Марине Валерьевне по существу вопроса. А мне было что сказать.