Читать книгу - "Падения великих людей - Вилл Каппи"

Боюсь, что нам не следует отказываться от легенды о безумном романтическом темпераменте Лукреции и от широко распространенного мнения о том, что она была предана всей душой Тому, Дику и Арриго. Эту милую девушку, тихо живущую в развратном Риме, никто ни разу не обвинил в чем-то таком ужасном, как любовная связь. И вы можете быть уверены, что соседи не дремали.

Она не сходила с ума по парням, как иные девицы в ее возрасте, и с самой колыбели не проявляла склонности к нимфомании. Она была странной в этом смысле, то есть существуют все основания утверждать, что она не ступала в ногу со временем.

Лукреция не была страшненькой, хотя и не слыла красавицей, способной свести с ума. Ей не посвящали стихи и не пели серенады. Она отличалась крупным носом, выдающимся подбородком и глазами неопределенного цвета. Однако у нее была хорошая фигурка, а мужчины Ренессанса такие вещи замечали.

Свои яркие рыжие волосы она мыла раз в неделю смесью из щафрана, пальмовой стружки, деревянной золы, ячменной соломы, марены и несколькими другими добавками для проявления скрытого блеска и восстановления естественного цвета. Этот коктейль следовало оставлять на голове на двадцать четыре часа и смывать настойкой из капустной кочерыжки. Правда, после такой адской примочки подстерегала опасность получить ожог второй степени, и, если волосы все еще оставались на черепе, оказаться вдруг блондинкой.

Кое-кто все еще предпочитает видеть в ней брюнетку. Что ж, если это им приятно, это приемлемо и для меня.

Конечно же, Лукреция несколько раз выходила замуж. Как послушная дочь и сестра, она делала это, когда на то была воля Родриго и Чезаре или когда ее новое замужество оказывалось весьма полезным для их дипломатической работы. Сама же она относилась к подобным переменам в своей жизни вполне равнодушно.

Когда мужская половина Борджиа получала от такого союза все, что хотела, ее ставили в известность и ей предстояло выходить замуж за очередного претендента. Она делала все, что ей говорили. Ей это было безразлично.^[227]

Ее первый муж Джованни Сфорца, внебрачный сын Констанцо Песаро. Он был парнем с пышной бородой и, как на то время, с правильной политической линией. Они сыграли свадьбу в июне 1493 года, и она оставила его четырьмя годами позже по причине, придуманной Родриго и Чезаре: якобы он был некомпетентным, неудачливым и не воинственным человеком, жить, мол, с ним скучно. Джованни был вне себя от ярости, и то, как он высказался о Борджиа, с трудом воспринималось даже на латыни.^[228]

Это случилось в тот самый год, в котором Чезаре случайно убил своего старшего брата Джованни ударом кинжала. Такие обстоятельства всегда чем-то чреваты.

Собственно, высказывания Сфорцы по поводу своей личной жизни, которые я не решаюсь повторить, по-настоящему пошатнули репутацию Борджиа. После них она уже никогда не восстановилась. Мне хотелось бы заверить вас, что эти обвинения были попросту ложными и что не было никаких оснований для сплетен, но… этому препятствует таинственное появление младенца, рожденного в спальне Лукреции где-то через год после того, как ее муж был отправлен своей дорогой.

Лично я не убежден, что этот внебрачный ребенок Лукреции или их общий – я имею в виду то, что, упоминая об этом, я не могу скрыть своего удивления. Кроме того, он был такой маленький.

Следующим на очереди был Альфонсо Арагон, внебрачный сын Альфонсо II Неаполитанского, который, в свою очередь, был внебрачным сыном Альфонсо Магнанимуса. Благодаря женитьбе на Лукреции он стал, как говорится, гвоздем сезона.^[229] Это был хорошенький семнадцатилетний юноша, склонный к регулярным побегам от Лукрециион никак не мог привыкнуть к семейной жизни. Его всегда ловили и возвращали назад. Чезаре непременно находил его.

Очень скоро Лукреция родила сына, который, как спешат отметить ее недоброжелатели, не был похож на Альфонсо. Но Лукреции ее молодой муж скорее нравился, нежели не нравился, и брак имел все перспективы перерасти в нечто прекрасное и постоянное, не задуши Чезаре Альфонсо через несколько лет.^[230]

Третьим «счастливчиком» стал Альфонсо д’Эсте, сын и наследник герцога Феррары. Этот Альфонсо, для разнообразия, оказался законным ребенком и по этой причине отличался большим высокомерием. Сначала он отказался жениться на ком бы то ни было из представителей семейства. Однако, как только приданое Лукреции увеличили до $3 000 000 и присовокупили к этому еще и земли, он тут же сдался. А кто бы поступил иначе?

Поначалу д’Эсте были напуганы тем, что оказались в подобной компании, поскольку сами числились среди лучших людей – история их дома начинается еще от Вельфа IV, или Гуельфа IV. Кто бы еще мог иметь таких уважаемых персон в своем фамильном древе.^[231] Сестра Альфонсо Изабелла Марчена из Мантуи была готова к тому, чтобы покориться брачным узам. Она была настолько законной, что это было даже слишком.

Занимавшийся этой стороной вопроса отец Альфонсо, герцог Эрколь, не создавал лишних проблем в столь деликатной сфере. Он был деловым человеком своего времени. Перед его женитьбой на Элеоноре Арагонской, матери Альфонсо и Изабеллы, он послал ей свой портрет и портрет одной из своих внебрачных дочерей кисти Козимо Тура. Элеонора была в восторге от такого подарка.

Итак, Альфонсо и Лукрецию повенчали через уполномоченного представителя 30 декабря 1501 года. Невеста совершила длительное путешествие в Феррару. Она остановилась вблизи города во дворце Альберто де Эсте, внебрачного сына герцога Эрколя, и вечером ее развлекала Лукреция Бентивоглия, внебрачная дочь старого герцога – девушка с портрета.

На следующий день прибыл Альфонсо и забрал ее в свой дворец, где по счастливому совпадению его приветствовали графиня Каррара, графиня Угузони и Бьянка Сансеверино – три внебрачных дочери Сигизмундо д’Эсто, законного брата Эрколя. Здесь она сразу почувствовала себя как дома.

Последних семнадцать лет своей жизни наша героиня провела в Ферраре как верная, едва ли не обожаемая жена Альфонсо, и, пожалуй, каждый согласится, что она была хорошей женой на самом деле. Вот уж действительно, стоило ей оторваться от своей ужасной семьи, как она становилась другой Лукрецией, посвящала себя домашней работе, вышивке, благотворительным делам и благочестивым поступкам.