Читать книгу - "Девушка с плеером - Валентина Назарова"

Я посмотрела точку на просмотре улиц в Гугле: там и правда был паб. Каковы шансы, что Барбора работает именно там? Это можно проверить! Я набрала номер телефона, который предложил мне Гугл. Один гудок, второй, третий. Наконец раздался щелчок и глубокий прокуренный женский голос ответил:

– «Красный лев».

На секунду я решила, что это какой-то секретный пароль. Но это было всего лишь название заведения.

– Здравствуйте! Скажите, у вас работает Барбора Чижикова? – Я постаралась скопировать произношение Стюарта, когда он называл ее фамилию, на английский манер, Чижикова.

– А кто интересуется?

– Так, значит, работает? – радостно воскликнула я. – Меня зовут Ника Лукина. Я старая знакомая Барборы. Не могли бы вы оставить для нее сообщение?

Пару секунд в трубке слышался только треск.

– Да что ты врешь, нет у меня таких знакомых, – грубо прошипели в трубке. – Кто ты такая?

– Барбора! Ты работала вместе с моей сестрой в пабе в Ноутоне восемь лет назад. Русская девочка Женя, Джен Лукина. Она жила над пабом с тобой и Алистером. Помнишь?

– Допустим, – она чуток смягчилась, я как будто услышала щелчок зажигалки и глубокий вдох. – К чему ты ведешь?

– Джен пропала без вести. Поехала на фестиваль Гластонбери, и больше ее никто не видел.

– И чем я могу помочь? Как ты вообще меня нашла?

– Через Фейсбук. Барбора, я просто должна знать кое-что. Я прочитала в газете, что ты подала заявление в полицию на Алистера незадолго до его смерти. Скажи, что было в том заявлении? Что он натворил?

– Ах ты, сучка! Да как ты смеешь звонить мне и вот так говорить про Али! – Она с грохотом бросила трубку.

Я нажала повторный набор. Один звонок, два, три, четыре, пятнадцать. Наконец она сдалась и взяла трубку.

– Ну? Что тебе от меня нужно? Да пропади ты пропадом, как твоя шлюха сестра! – заорала Барбора мне в ухо. Дальше последовала автоматная очередь нечленораздельных ругательств на чешском.

– Барбора, послушай, я не хотела тебя обидеть, правда! – взмолилась я. – Просто скажи мне, пожалуйста, что сделал Али? Я хочу найти того, кто причинил зло моей сестре. Если Алистер ни при чем, помоги мне поскорей понять это и не ворошить больше ваше прошлое. Я все равно не отстану. Барбора…

Она долго молчала, гневно дыша в трубку.

– Если хочешь знать, мы с ним поссорились из-за нее. Она три дня не появлялась в пабе, и я велела Али уволить ее. А он все искал для нее оправдания. Чертов дурень! Она вертела им как хотела, жила и жрала задарма, являлась на работу когда вздумается. Она и ее уроды дружки пустили его по миру. Но он ничего не понимал, старый болван. Встал в позу, уверял, что я сгущаю краски, – мне показалось, она всхлипнула. – Тогда я предложила ему выбирать: я или она. Мы стояли в дверях, у лестницы на второй этаж. Он рассердился, но голос на меня так и не повысил. Он вообще никогда не повышал на меня голос. Только хлопнул дверью и пошел наверх. А я как раз держалась рукой за косяк двери. Али не знал, он не видел этого, просто не мог. Мне сильно прищемило пальцы. Я закричала, было дико больно. Потом поехала в больницу, в отделение скорой. И соврала врачам, что он специально, будто бы это домашнее насилие, – она всхлипнула.

– Барбора, мне очень жаль, – тихо сказала я.

– Да пошла ты! Жалей лучше себя. Ведь все из-за нее, из-за сестры твоей! – Она сопела и хлюпала носом. – На следующее утро я решила забрать заявление. Но было уже поздно. Он… он умер…

Я не знала, что сказать. Да и что тут скажешь.

– Барбора, а зачем Али залил цементом пол на заднем дворе, если понимал, что разорен?

– Он до последнего не верил, – объяснила она, немного успокоившись, – просто не мог поверить в то, что это происходит на самом деле. Людям надо дать место, где можно курить, не испортив обувь, все повторял он. Первого июля того года входил в силу запрет на курение в общественных местах. Наш задний двор постоянно заливало дождем… Али заботился о других, даже если у самого в карманах были дыры.

– Но откуда у него появились деньги, чтобы заплатить за работу?

– А он и не платил, – фыркнула Барбора. – Ему все бесплатно сделал бойфренд твоей сестренки, Крис МакКоннелл.

А вот это уже интересно. Я попыталась потянуть за ниточку.

– Как думаешь, а ребята из The Red Room: Марк, Хьюго или Бен – могут что-нибудь знать о Джен? Или Крис? Они близко общались?

– Не хочу больше слышать про этого дьявола. Зря я вообще все это вспомнила. И сама держись подальше.

– Подальше от кого? Барбора?

Раздался щелчок – и тишина. Я попробовала дозвониться снова и снова, но в трубке слышались только гудки: Барбора выключила телефон.

Я нашла в Фейсбуке страницу «Королевы». Давно собиралась, но слова Барборы напомнили мне об этом. Страница оказалась заброшенной, словно стеклянный шар, в котором навсегда застыло лето 2007 года. В самом последнем альбоме лежали фотографии того времени. Я пролистала его до даты начала фестиваля: Барбора и Али вместе стояли за знакомой мне стойкой, которая станет его виселицей всего через несколько дней, после того как был сделан снимок. За их спинами по телевизору шла трансляция. Я узнала сцену «Пирамида». А вот и алиби Алистера. Или нечто вроде того.

Не в силах оставаться в помещении, я надела кеды и вышла на улицу. Потом я бродила и бродила по городу, пока не зашла в тот самый парк, где когда-то стояла настоящая виселица. Опустившись на траву, я подставила лицо солнцу и закрыла глаза.

Status: не прочитано