Читать книгу - "Евгений Гришковец. Избранные записи - Евгений Гришковец"

После тостов, привычных и обычных для нашего новогоднего стола салатов и утки, привезённого из Магадана трубача в соусе (это моллюск), мы сели в наш весёлый кабриолет, открыли крышу… А перед этим оделись в самые весёлые костюмы, нацепили радостные головные уборы и катались по городу.

Погода позволяла. В городе и на площади было немноголюдно. Милиция ничего не перекрывала. Общее настроение страны чувствовалось именно в этих тихих и немноголюдных площадях и улицах, такое настроение вполне понятно. Но нашему весёлому экипажу многие были рады. Нам махали руками, кричали поздравления и явно хотели присоединиться.

Мы заезжали в разные заведения, ненадолго поднимали волну веселья… Такими нас и застало утро 1 января. Я его встретил хмельным, но не пьяным, очень бодрым от свежего утреннего воздуха, который просто выдувал усталость.

Приехали домой с удовольствием… под утро. Доели оставшееся на столе, и утренний сон пришёл приятным и уютным, прямо как в юности.

Хороший получился Новый год, и пробуждение было ясным и жизнерадостным.

Потом в течение дня кто-то заезжал, открывали бутылочку шампанского, дети наслаждались подарками, принесёнными Дедом Морозом, в которого Саша ещё верит, а Маша пока не понимает, кто это и что к чему.

Совершенно неожиданно для себя в первый раз в жизни посмотрел «Москва слезам не верит» от начала и до конца. Самому трудно поверить в то, что прежде я этот фильм от начала и до конца не видел ни разу. Это кино всю жизнь, с момента выхода на экраны, так или иначе присутствовало в моей жизни: в виде песен из фильма, цитат, обсуждения картины родителями и их друзьями… Я видел этот фильм кусками, кусочками, кадрами. Я не мог его не видеть. Я, наверное, видел весь фильм, но не целиком. А тут – впервые! – посмотрел от начала до конца.

Странное ощущение, очень странное! Отчасти похоже на разочарование…

Эта картина всегда была для меня неотъемлемой частью культуры и жизни страны и времени, в которых живу. И эта Москва, которая слезам не верит, была огромной лентой, в которой многие видели и видят что-то бесконечно дорогое, важное, мудрое. А ещё видят какие-то свои несбывшиеся надежды и мечты.

И вдруг я увидел кино целиком, от начала и до конца. Я давно знаком с автором и режиссёром. Я знаком даже с дочерью режиссёра, которая успела сыграть роль в моей пьесе, – то есть прожито очень много…

И вот я увидел фильм от начала и до конца. Некая мозаика, в каждой детали которой была прелесть и содержалось до конца не понятое и невиданное целое, вдруг собралась в определённую и чёткую картинку, в определённой раме и определённого размера. Какое странное ощущение!

Нет, кино хорошее. В нём я увидел много наивного и при этом точного и остроумного. Мне стало наконец-то понятно, за что именно этому фильму дали «Оскар». Не берлинского «Золотого медведя», не «Пальмовую ветвь», не венецианского «Золотого льва», а именно американскую премию «Оскар».

Мне стало многое понятно, ясно, от этого понимания и ясности я даже получил удовольствие. Но что-то исчезло. Исчезло то, что по поводу этого фильма было мной надумано, пропала надежда на дополнительную глубину, которую я сам себе нафантазировал по поводу этого безусловно культового для многих поколений фильма. Даже блистательный баталовский образ упростился и померк. Зря я это сделал, не надо было его смотреть от начала и до конца. Если это не случилось вовремя, когда-то, то и не надо было…