Читать книгу - "Ангел вожделения - Елена Радви"

– О, Майкл, Майкл, – проговорила Бекки.

– Что делать, Бекки, – вздохнул Майкл. – Она была стара и, вероятно, не слишком здорова…

– Майкл, я хочу продать этот дом, – проговорила Бекки.

Майкл молчал. Этот дом и все, что с ним здесь когда-то произошло, вызывало двойственное чувство. С одной стороны, кошмар, безысходный ужас, стыд за свое поведение тогда, в ту роковую ночь, много лет назад. Напился, как мерзавец, и совратил малолетнюю девочку… С другой – благодарность. Этот дом дал ему Бекки, его счастье и отраду. Его сына Питера… Господи, благослови этот дом!

Второе чувство в Майкле победило. Когда Бекки затеяла продажу, Майкл дал понять кому следует, что не заинтересован в продаже. В тайне от Бекки он посулил гонорар, в случае, если дом не будет продан в конце назначенного Бекки срока. Его намек правильно был понят, и дом остался навсегда во владении семьи…

А вот с домом в Северной Дакоте они расстались, купив себе роскошную квартиру на Парк-авеню, в Нью-Йорке.

Переезд в Нью-Йорк – событие. Конечно, путешествия счастливых супругов сформировали особое восприятие мира, их мало чем можно было удивить. И Бекки, впитавшая множество впечатлений, без особых усилий превратилась в столичную даму. Майкл был горд своим творением. Статная, с безупречной фигурой и красивым лицом, Бекки стала центром внимания своих новых друзей. И это ей льстило – восхождение на многие вершины гор какой-нибудь горной гряды, ни в какое сравнение не идет с покорением господствующей горы…

Все в ее теперешней жизни было продумано: спорт, еда, одежда, круг друзей.

Майкл же во всем доверялся жене.

Питер подрастал и ни в чем не знал отказа. Бекки часами возилась с мальчиком. Они устраивали такие шумные свалки, что Майкл, снисходительно наблюдавший их шалости, был вынужден урезонивать своих расходившихся ребятишек.

Специально для Питера был куплен загородный дом с бассейном и старым парком у обрыва реки. Именно парк, окружавший дом, с кортом и пышной зеленью, привлек внимание родителей. Даже по тем временам дом обошелся в довольно крупную сумму и был оформлен на Бекки.

– Да, дорогая, – сказал Майкл. – Я намного старше тебя и, видимо, уйду из этого мира раньше.

Бекки не любила подобные разговоры и каждый раз выговаривала за них Майклу. Одна мысль о том, что когда-нибудь предопределения Майкла сбудутся, вгоняла ее в страх и трепет. Она не мыслила и минуты без Майкла…

В составленном Майклом завещании большая доля предназначалась Бекки, а не Питеру. Майкл полагал, что обязан обеспечить жену, которая после его смерти не должна терпеть лишений.

В новом доме, а вернее, в парке устраивались детские игры. И не без участия родителей. Любимой забавой детей был розыгрыш, вернее, театрализованное представление… Что тогда творилось в старом парке! То вдруг появлялись индейцы, в настоящих костюмах, приобретенных на фестивалях у самых настоящих индейцев. Все участники представления, включая родителей, щеголяли по парку в татуировке, набедренных повязках, в перьях и лентах, потрясая оружием. Жили в вигвамах, у костра, на котором готовилась всамделишная индейская еда… С таким же интересом играли в амишей<$FЧто жили на востоке США, сохраняя средневековый уклад>.

Заведомо ездили в их поселения, покупали там одежду и утварь. Перенимали обычаи и привычки этих удивительных людей… Фантазию будоражили прекрасные книги, после чтения которых устраивали маскарады и представления. Особенно любили разыгрывать «Волшебника Изумрудного города», «Синюю бороду» и «Приключения Шерлока Холмса». Проигрывали добросовестно, страницу за страницей. Главные заботы падали на долю Майкла и Бекки. Они уставали, но не сдавались.

Кончились игры, когда Питера отдали в закрытый пансион. Теперь родители встречались с сыном только по выходным и каникулам… Основным занятием в каникулярное время были, как и всегда, путешествия. Теперь уже по своему континенту, который, не в пример Европе и Азии, был ими недостаточно изучен.

Но Питер взрослел. С годами родители отодвигались на второй план. Их место занимали товарищи. Бекки все понимала, но легче от этого не становилось. Появилось ощущение, что обожаемый сын предает ее…

– Смирись, дорогая, – вздыхал Майкл, скрывая огорчение. – Мы должны радоваться – у нас здоровый, нормальный парень.

– Я радуюсь, – грустно соглашалась Бекки. – Но мне его не хватает.

Майкла тревожило состояние жены. Он искал истинную причину ее печали и, конечно, решил, что во всем виноват он. Это он отнял детство у шестнадцатилетнего ребенка, превратив девочку в мать. Питер вернул ей утраченную юность. Лишившись общества сына, в жизни Бекки образовалась пустота. Что может Майкл предложить взамен? Книги, спорт, друзья, искусство, наконец, – все это есть. Но детских шалостей сына, в которых подавлялся ее темперамент, с повзрослением Питера не стало.

И Майкл пришел к выводу, что Бекки, по своей энергии, ничуть не старше своего… сына. Он, Майкл, человек зрелый, а его жена, его Бекки, по сути – девчонка, нуждающаяся в современном ритме жизни.

Майкл был и оставался американцем, с деловым подходом, с присущим этой категории людей анализом событий. А раз так – прочь запрет на все современное: джаз, шоу, бурные ритмы… Все пустить в ход, развеять печаль Бекки! Начнем новую, взбалмошную жизнь!

Новая жизнь увлекла Бекки. Особенно она пристрастилась к джазу. С упоением впитывала его пронзительные ритмы, подчиняя им свое тело. Сидя на концертах джаза, она впадала в такой экстаз, что оказывалась в центре внимания всего зала. Майкла поначалу это шокировало, но потом он привык и даже сам заражался настроением жены…

В душе Бекки проснулось забытое томление. Оно все настойчивей охватывало ее, особенно по ночам. Бекки льнула к Майклу, исходя желанием, утолить которое мужу становилось все труднее. Его сердце не очень годилось для эротических страстей. Он старался это скрывать. Но врачи, наблюдавшие Майкла, предупреждали: невоздержанность может иметь для него, Майкла, серьезные последствия. Да Майкл и сам понимал, что поддаваясь страсти Бекки, его надолго не хватит. И это угнетало…

А Бекки же становилась все ненасытней! И с каждым разом удовлетворить желания жены становилось труднее…

Бекки, казалось, не замечала состояния мужа. Она обрушивала на него бурные ласки, пользуясь опытом, приобретенным в ранней молодости. Добившись своего, она безмятежно засыпала. Майкл же долго еще ворочался, пытаясь успокоить себя…

Страхи Майкла и все растущая неудовлетворенность Бекки, провели едва заметную трещинку в их добрых отношениях. Еле уловимый холодок появился между ними, и они оба, уловив его, испугались.

Бекки, вспоминая свою бурную молодость, кляла себя за распущенность. Она боялась своих дремлющих сексуальных влечений, понимая, что ей не справиться с собой…

Майкл выполнял все, предписанное врачами. Ограничил себя в спорте, чтобы не растрачивать силы. Но справиться с разбуженными желаниями тридцатилетней женщины ему становилось все труднее. Увертки и выдумки помогали все реже. Увлечение искусством уже не отвлекало Бекки, она была им переполнена.