Читать книгу - "Счастливая Жизнь Филиппа Сэндмена - Микаэл Геворгович Абазян"

нескольких экземплярах на белых листах бумаги, хранящихся в папках. Они были сложены в аккуратную стопку на стуле, рядом с которым он стоял. Немного нервничая в течение краткого введения в особенность сегодняшней репетиции, Филипп время от времени брал одну из папок в руки, а после возвращал ее на место, снова брал, и снова аккуратно клал ее на вершину стопки.

Но не меньше их интересовала и другая история — та, что не была записана на бумаге, та, которая до самого своего конца будет существовать лишь в черновом варианте с многочисленными исправлениями, ссылками на другие источники, исправленными словами и целиком перечеркнутыми страницами, ни одна из которых не может быть вырвана из Великой Книги Жизни. Лишь после того, как будет написана последняя строчка на последней странице, книга эта приобретет свою окончательную форму, и лишь тогда исчезнут все исправления и помарки, каждая глава будет пронумерована, озаглавлена и вынесена в стройный список под названием «Содержание», будет решено, каким из графических набросков можно стать цветными иллюстрациями, украшающими повествование, а каким суждено быть забытыми, и все страницы будут упорядочены и подшиты. За исключением имени и двух наборов чисел, вписанных, соответственно, после слова «Жизнь _____________» и в трафарет из двух скобок с тире посередине, обложка этой книги ничем не будет отличаться от обложек миллиардов других таких же книг, которые либо уже заняли свои места на полках, либо бумага и чернила для создания которых еще даже не были произведены на свет.

По правде говоря, всех присутствующих, за исключением лишь Томми, который сейчас охотно помогал с установкой аудиотехники подключившемуся к работе Ласло, интересовала текущая глава этой книги. Она продолжала строиться прямо сейчас, в данный момент, на сцене этого театра, который с каждым днем все быстрее приближался к своей обновленной форме. Но каким именно содержанием хотел Филипп заполнить сейчас эту форму? Входило ли в его планы рассказать о себе и о своей внутренней борьбе, или все же он всецело посвятил себя заботе о судьбах вымышленных ими персонажей? А что если он совместил обе цели, закодировав сеанс целительного общения с друзьями на страницах, находящихся в этой папке, которую он никак не может оставить в покое хоть на пару минут?

— Сейчас мы еще раз прогоним все, что уже знаем и что не раз прогоняли на репетициях, но сделаем мы все в формате обычной, но не стерильной читки. Я видел вас в действии и доверяю вашим актерским навыкам и инстинктам, и именно поэтому я хотел бы попросить вас помочь мне. Я сделал несколько незначительных изменений в первой части текста, с которой вы все знакомы, и так как у нас не намечается пополнений в коллективе — да и поздно уже будет, я уверен — я немного перераспределил роли между вами. В тексте вы встретите указания читать речь персонажа, ранее вами не воплощаемого, или же вы будете читать реплики сразу за нескольких. Текст рассказчика — да, не удивляйтесь, у нас появился еще и Рассказчик, что-то наподобие древнегреческого Хора — будет эдаким переходящим знаменем.

Обрисовывая нюансы новой формы своей работы, Филипп наблюдал за тем, как изменялись выражения лиц друзей. Каждый из них по-своему и в разной последовательности проходил через состояния удивления, сомнения и азарта. Наконец, он почувствовал, что все они были спокойны и готовы к началу.

— Вы уж потерпите немного. Я должен попытаться ощутить, разглядеть как можно больше аспектов своей авантюры, для чего мне нужно попросить вас сделать ее своей собственной. Одному мне это, скорее всего, будет не под силу, но, зная вас, я с нетерпением предвкушаю тот момент, когда мы все откроем первую страницу и начнем… читать. И я ощущаю свежесть от легкого прикосновения ее величества Надежды.

Наконец, он переложил многострадальную папку за стопку и перешел к раздаче остальных экземпляров, торжественно зачитывая имена участников авантюры, прописанные на обложках.

— В процессе читки вы познакомитесь с новыми персонажами, которых я сейчас не буду озвучивать. Скажу лишь, что окончательное имя старшего сына — Дариуш, а его отца — Гиваргис.

Словно ему еще чего-то не хватало, Филипп решил выступить с кратким вступительным словом.

— Сегодня у нас особый день. Сегодня мы представляем на свой собственный суд то, что мы с вами создали за эти несколько месяцев. Никоим образом я не считаю это… — Филипп бережно вынул из папки свой экземпляр, демонстрируя всем титульный лист, — своим личным достижением. Мы все это время подпитывали друг друга идеями, поддерживали делами и словами, доказывали правильность выбранного нами уникального пути и не давали усомниться в безумности нашей общей авантюры, и именно это позволило нам дожить до сегодняшнего дня и быть готовыми в этот момент и в этом месте сделать то, что мы однажды просто очень сильно захотели сделать. Именно поэтому я пригласил сегодня всех наших друзей, которые согласились помочь нам в этом. Спасибо вам большое, дорогие наши Ленни и Ласло, Максимилиан и Минервино, Марк, Лина и Аби. Без вас нам было бы не дойти до сегодняшнего дня. Именно поэтому вы сейчас и с нами. Да вы, собственно говоря, никогда нас и не покидали. Не так ли? — обратился он к актерам, с нетерпением ожидавшим начала работы.

— Так, так! Именно так! А как же?! — согласно подтвердили они слова Филиппа, не нашедшие однако поддержки со стороны Лины и Марка Эго.

— Вот-вот, и на любые их возражения по этому поводу я поспешу заверить: нам ли этого не знать?!

Под дружные возгласы одобрения Филипп сделал небольшой поклон, обратившись в сторону сидящих в зале дорогих гостей. Когда же эмоции сошли на нет, он понял, что вступительную речь пора уже было завершить. Сделал он это от имени всей труппы обретающего свою форму и сущность нового театра.

— Ну а теперь мы, наконец, хотим представить вашему вниманию нашу новую работу. Мы надеемся услышать от всех вас любые комментарии, указания и замечания, которые вы сочтете важными для улучшения конечного результата. Принято говорить: «Не судите нас строго». Мы же просим вас: судите нас строго, ибо мы вам верим и доверяем. Теперь же, с легким сердцем и чистой душой, мы начинаем.

Заняв свое место, Филипп сделал еще одно