Читать книгу - "Нулевой цикл - Алексей Викторович Ручий"

кругляшка с оттиском логотипа фирмы Puma на них. Егор пояснил мне, что производители экстази часто используют известные бренды для маркировки таблеток.

Мы съели по кругляшку, запив «Кока-колой». Слава сделал музыку чуть громче, поставил бодрый трек DJ Tiesto. Музыка ритмичными волнами захлестнула комнату, стала драйвовым прибоем разбиваться о стены. Алина со Славой принялись танцевать, мы с Егором по-прежнему сидели, облокотившись на диван.

Это началось внезапно. Мне вдруг тоже сильно захотелось танцевать. Захотелось двигаться в этой ночи. Я почувствовал, как целый мир резонирует с моим пульсом, с моим дыханием. Как будто целый мир внезапно стал мной, а я стал целым миром. Посмотрев на Егора, я понял: он чувствует то же самое.

К нам подскочили Слава и Алина, подняли нас с пола, закружили в танце. Мое тело само бросилось в пляс, откликнувшись на энергию танцующих товарищей и надрывный драйв льющейся из колонок музыки.

Вскоре мы вчетвером плясали под ритмичную музыку, выделывая па разной степени изящности. Мне казалось, что все вокруг наполнилось бескрайним смыслом – легким и невесомым, но столь необходимым для нас, для всей Вселенной. Все было так просто и так понятно, точно в танце мне внезапно открылось Тотальное Знание, и я обрел его без каких-либо усилий, без боли и напряжения.

Окружающая реальность кружилась вокруг смазанным вихрем, я нырнул в этот вихрь, надеясь, что он разорвет меня на части, превратит в мерцающий поток чистой энергии. Где-то рядом содрогался в ритмических конвульсиях Егор.

Мир перевернулся, повинуясь импульсу музыки, сдвинулся со своей мертвой точки, обрел движение, и – я был уверен – уже никогда он не остановится, не станет прежним. Мертвый мир вдруг воскрес на своих похоронах.

Танцуя, я смотрел на своих друзей и понимал: сейчас они чувствуют то же, что и я. Это бескрайнее, переполняющее всех нас ощущение счастья. И не было людей роднее мне сейчас. Это были мои братья по счастью, вот так. И Алина – сестра по счастью.

Счастье – вот что нас объединяло, сплачивало вместе покрепче крови. Узы родства, генетические связи, вековые традиции… Все это казалось мне ерундой по сравнению с соединившими всех нас нитями счастья. Мы были самыми счастливыми людьми на Земле.

Словно маятники, качающиеся в пустоте. Танец – наш личный островок любви и счастья в полном жестокости и безразличия мире. Серотониновый всплеск вместо волн ярости и агрессии. Беззащитные перед хищниками, захватившими реальность, всеми этими воителями, святошами и политиканами, мы спрятались в этом облаке блаженства, скрылись в нем, не имея других средств, которые могли бы им противопоставить.

Потом темп начал спадать. Таковы были непреложные законы этого мира. Таким открывалось нам дыхание Вселенной. Повинуясь общему импульсу, мы все осели на пол.

Слава поковырялся в Winamp и поставил Massive Attack. Комната наполнилась тревожными раскатами синтезаторного баса, пульсировавшего в такт биению наших сердец.

Туду-туду-туду-ту-дум-… love you, love you, love you, love you… you are my angel!.. Come fromtheabove…

Ангелы спускаются с небес, ангелы уже здесь – распростертые на полу, сплетающие крылья из собственных рук, играющие друг с другом, ласкающие друг друга… Рай открыл нам свои врата, и теперь мы – его ангелы, верные своему богу – электронной музыке.

Счастье – теперь я знал, какое оно; счастье оказалось компьютерным файлом, магнитной полосой на поверхности жесткого диска, преобразованной при помощи программы в звук. Счастье растворилось во мне и стало моим пульсом, божественной музыкой моего тела.

Одна за другой композиции из колонок заполняли меня, вдыхали жизнь в мои клетки. Потерянный, казалось, навсегда смысл бытия вдруг сам возвращался ко мне. Нужно было просто жить, любить, чувствовать…

– Пойдемте покурим, – внезапно предложил Слава, и я понял, что тоже очень хочу курить. У нас были одни и те же мысли, одни и те же потребности…

Свет, включенный на кухне, болезненно резанул по глазам, привыкшим к темноте. Свет на какое-то время разрушил чудо. Впрочем, я достаточно быстро к нему привык и понял, что даже при свете все вокруг осталось прекрасным, не таким, как всегда. Обыденные вещи открывали свою новую суть.

Мы все расселись вокруг кухонного стола и закурили. Табачный дым поплыл над кухней, похожий на привидение. Я заметил, что у моих друзей неестественно расширены зрачки, у каждого в глазах по две забавные черные дыры. Я поделился этим наблюдением с Егором, он ухмыльнулся: «Видел бы ты свои!» Затем пояснил, что это побочный эффект от экстази.

– Где тебя так? – спросила Алина, указывая на мои ссадины.

– Узоры шрамов – законы войны, – внезапно вспомнилась фраза с афиши у метрополитена.

– Чего?..

– Мир не без добрых людей, – улыбнулся я. Думать о чем-то неприятном сейчас совсем не хотелось. Все было хорошо, а все люди мира – прекрасны, даже Пэкс с Колюней…

– Ты должен беречь себя.

– Я стараюсь, но не все согласны играть по моим правилам.

Мы засмеялись, черные дыры в наших глазах наполнились искрами счастья.

– Круто, блин! – коротким эпитетом выразил общее настроение Слава.

– Никогда не думал, что сигареты такие прикольные!..

– Ага.

Никотин медленно всасывался в кровь – наш враг, наш сладкий друг. Пожалуй, сейчас он был другом. Вдыхать дым было приятно, приятно было держать его во рту и пропускать в легкие. Он просачивался в них и делал там свое грязное дело. Но он не мог причинить нам какой-либо вред, потому что сегодня, этой ночью мы были бессмертны. Ага, именно так.

– Хорошая у нас вечеринка!

– Точно!

Говорить было очень приятно. Казалось, что каждая фраза, каждая мысль является совершеннейшим результатом работы мозга, в произносимых словах воплощена квинтэссенция нашего личного опыта и опыта всей старушки-Вселенной.

Глядя на моих друзей, на моих братьев и сестру по счастью, я сказал то, что крутилось у всех на языке, то, что являлось средоточием наших мыслей в последние часы, то, что было самой главной истиной на свете, смыслом этого мира, ради которого он только и мог существовать:

– Ребята, я люблю всех вас!

Под утро нас наконец стала накрывать усталость. Мы вновь сидели на кухне в облаках табачного дыма. Счет скуренным за ночь сигаретам был давно потерян. В пепельнице громоздилась гора окурков.

– Самый крутой альбом у The Cure – это «Pornography», кто бы что ни говорил…

– А как же «Disintegration»?

– Он тоже хороший, но все же «Порнография» круче. В восемьдесят девятом году, кстати, писали и подрайвовей. У «Нирваны», например, первый альбом вышел…

– Ну, Nirvana – это вообще отдельная песня…

– И не одна!

– А кто-нибудь слышал новую «Гражданскую оборону»?..

Мы вырубились прямо на полу комнаты под тихий шепчущий напев Бет Гиббонс10. Сон накрыл нас своей легкой вуалью, сковал тела, стал последней точкой нашего ночного трипа. Закрывая глаза, я все еще ощущал переполняющее меня счастье…

Я плутал в своих прекрасных и чистых грезах до тех пор, пока блеклый октябрьский рассвет не заполз в комнату и утро не вторглось в нашу сонную реальность шумом пробуждающегося мегаполиса. Под окнами пошли троллейбусы, загудели автомобили, предвещая скорое образование неизбежных утренних пробок. У кого-то принялся звонить будильник на телефоне.

Я открыл глаза, стряхивая с себя сон, приподнялся на локтях и посмотрел вокруг. Рядом лежали мои друзья, мои самые близкие люди этой ночью. Невидимый телефон продолжал настойчиво пиликать, будя их.

Оказалось, что будильник звонит у Алины. Она заворочалась, потянулась к телефону, нащупала его где-то в складках одежды и затем выключила будильник. Потом посмотрела по сторонам, увидела меня и улыбнулась. В это время заработал сигнал о побудке и на Славином компьютере…

Пробудившись, мы по очереди умывались, а потом пили кофе на кухне. Вид у всех был вялый, но счастливый. Еще бы! Позади осталась такая ночь…

Всем, кроме меня, надо было куда-то ехать по каким-то своим