Читать книгу - "Счастливая Жизнь Филиппа Сэндмена - Микаэл Геворгович Абазян"

не спорю: идеалы могут быть разными, а цели — диаметрально противоположными. Но не кажется ли тебе вся эта схема несколько странной? По мне так она страдает не одним слабым местом».

— «Все будет зависеть от меня самого. Я выбрал этот путь и я готов идти по нему. Разрешишь ты мне сделать это или нет — не знаю, но я уже принял решение».

— «Зачем же ты тогда ко мне пришел, если решение уже принято? Просто уважить и поставить меня в известность? Хорошо, поступай так, как считаешь нужным».

— «Спасибо, отец. Теперь я хотел бы еще раз переговорить с Дарием».

— «Его сейчас нет дома. Он готовится к отъезду».

— «К отъезду? Куда?»

— «А вот это уже его личное дело».

— «Когда он вернется?»

— «Кажется, дней через пять-шесть…»

— «Именно тогда, когда меня уже здесь не будет…» — с сожалением в голосе ответил Саад, сочувствуя создаваемому им герою. Он развел руки в стороны и бессильно опустил их, но через мгновение, словно отделив прошлое от будущего, выпрямился и еще раз поблагодарил отца:

— «Спасибо тебе за то, что выслушал меня, и за советы. Они поистине бесценны. Бог даст, я смогу оценить их по праву».

Саад спустился со сцены и прошел к выходу из «Кинопуса». Задержавшись у двери, он обернулся и бросил вполголоса:

— «Ты так и не ответил на мой вопрос о матери».

И вышел из театра.

Все еще оставались на своих местах, когда он вернулся: они были готовы одарить актеров аплодисментами и ждали удобного момента.

— Мы еще прозондируем тему матери, и может так статься, что эта последняя эмоциональная строчка все же попадет в окончательную пьесу.

Тут-то они и получили заслуженные аплодисменты. Филипп тоже аплодировал, но на лице его четко прорисовывалась какая-то тревога, которую он был не в состоянии скрыть.

Глава 15. Все повторяется

Он вернулся в «Кинопус» лишь через неделю.

Вечером после последней репетиции, Филипп позвонил Аарону и предупредил о том, что ему во что бы то ни стало нужно отдохнуть, и что, по всей вероятности, он не сможет участвовать в работе дня два. Выразив надежду на то, что этот факт никоим образом не отразится на репетициях, Филипп заверил, что с его здоровьем все в полном порядке и, скорее всего, это обычная усталость, а также пообещал поработать над свежей записью и ближе к утру выслать очередную порцию новых страниц сценария.

— Это вот эти ночные бдения меня доканывают, — убеждал он засомневавшегося в его телесном здравии и душевном спокойствии Аарона. — Ничего, скоро мы дорасскажем историю до конца, будет готов окончательный сценарий, а там работа пойдет уже как по маслу. Ну а пока что вы штудируйте свежие сцены, старайтесь посадить их, прочувствуйте характеры. И еще. Аарон, я не раз замечал, что ты пытаешься подражать игре именитых артистов академического стиля, и нередко у тебя что-то выходит не так. Может быть иногда эта схема и срабатывает, но зачастую мне кажется, что было бы лучше тебе не зацикливаться на них.

— Если честно, — признался Аарон, — то у меня, как и у всех, действительно есть любимые актеры. Они всю жизнь продолжают меня вдохновлять и, я думаю, именно из-за них я…

— …пришел в театр? Да, я понимаю тебя. Так и есть: наши идеалы вдохновляют нас, но иногда они служат нам недобрую службу. Не очаровывайся ими, но учись. Не копируй, но постигай их мастерство, узнавай тех, у кого учились они. Читай, смотри, спрашивай. Поверь в то, что и они в свое время были молодыми, и они так же хотели подражать, но в какой-то момент либо сочли это скучным, либо разозлились тогда, когда у них ни в какую не получалось что-то сделать. В этот момент они и обретали свой стиль, тот, которым ты сейчас восторгаешься и который воспринимаешь так, словно он твой собственный. Можно сказать, они сами родились в этот момент, родились как артисты, как личности. Они родились и начали идти своей дорогой, которую нащупывали своими избитыми в кровь стопами. Земля, по которой они шли, не причиняла их ранам боли. Наоборот, она лечила их, окутывала прохладой ручьев, отирала бархатом трав, укрепляла жесткостью камней — все, чего бы ни касались их стопы, шло им на пользу. Так эти люди становились первопроходцами. Как говорится, бог дал нам в распоряжение Землю, мы ее наследовали, и теперь должны возделывать. А теперь подумай, что было бы, если бы они пошли по уже пропаханной кем-то борозде? Они с легкостью могли бы и испортить ее, вытоптав то, что уже было кем-то засеяно, и сами погибнуть, ничего не достигнув и не найдя своего пути. Так что, Аарон, изучай других, но не забывай искать себя. И да — это касается всех вас. Кстати, нужно научиться различать понятия «актер» и «артист».

На другом конце молчал Аарон. То, что он слышал, очень напоминало спонтанные беседы Филиппа, которые тот мог завести как во время работы с целью объяснить тот или иной момент, так и в повседневной жизни, просто желая поделиться вдруг осенившим его пониманием какого-то явления или феномена. С ним было интересно беседовать на разные темы, ведь всякий раз собеседник выносил что-то новое для себя. Сейчас, например, Аарон серьезно задумался о том, кто же повлиял на тогда еще неокрепшие умы и души его собственных идеалов, и ему очень захотелось об этом побольше узнать. И ведь сегодня о каждом из них говорят, что они следят за малейшими деталями игры, проверяют работает или нет мизансцена, пытаются прочувствовать и найти образы своих персонажей, уделяют колоссальное внимание как бесчисленному повторению достигнутого, так и ежедневному созданию театра с нуля. В них всех есть что-то общее, и в то же время каждый из них уникален.

Но больше этого Аарон сейчас думал о другом. Речь Филиппа чем-то напоминала чтение завета. Независимо от его желания, в воображении Аарона возникал печальный образ Филиппа, чем-то обремененного,