Читать книгу - "Ангел вожделения - Елена Радви"

– Нет! – выкрикнула Бекки в отчаянии. – Никогда! Хоть утоплюсь.

«Вот бы так!» – мелькнуло в голове Роджера. Он вздохнул. Больше к Стиву не возвращался. Слишком запал в память истеричный крик Бекки – «Нет!»

Задумка Роджера сосватать ее какому-нибудь славному человеку не вызвала в Бекки сопротивления. То ли она прониклась безысходностью, то ли проявляла легкомыслие молодости. Она сейчас уподобилась щепке, которую несла бурная река…

Однако кандидатуры приятелей не занимали Роджера – они за такую услугу пустят по миру даже такое состоятельное семейство, как Гаррисоны. Ушлый был народец, из завсегдатаев игорных дворцов Лас-Вегаса…

Кандидатура Майкла на роль мужа Бекки возникла неожиданно. А возникнув, все больше и больше овладевала Роджером. Глубокая порядочность этого человека сковывала дядюшку. Конечно, Майкл был вариант что надо! Вдовец, богатый, молодой – всего тридцать шесть лет, красив. Но захочет ли он связать свою судьбу с шестнадцатилетней Бекки? Майкл тяжело перенес смерть жены. С тех пор прошло достаточно много времени, но Майкл продолжает жить отшельником, правда, говорят, в последнее время начал путешествовать… Вот бы жениться ему на здоровой девчонке, которая скоро ему родит крепкого малыша. Плохо ли?! Только как подвести его к такой мысли? Майкл непременно придет в ужас: как, жениться на девчонке, еще совсем ребенке? Знал бы он, что это за ребенок! Одной ночи хватит Майклу, чтобы забыть не только покойную жену, но и прочих женщин. Но как подвести этого тюфяка к ночи с Бекки? К этому «ребенку»… Впрочем, ребенок есть, только в пузе у девчонки. При этой мысли Роджеру делалось не по себе: ребенок-то его, Роджера.

Тем не менее, образ Майкла не выходил из головы Роджера, и он понемногу приступил к осуществлению своего плана…

Он написал письмо в Северную Дакоту, приглашая Майкла погостить в Спрингфильде. Не жалея красок, описал местные достопримечательности – природу, воздух, рыбную ловлю, теннисный корт и верховых лошадей. Не дожидаясь ответа, но полагая, что Майкл уже прочел письмо, Роджер сел за телефон. Он волновался, боясь не застать приятеля дома, а заслышав спокойный глуховатый голос, разволновался еще больше. И напрасно… Майкл был тронут вниманием Роджера и, более того, принял приглашение.

Ободренный первым успехом, Роджер принялся обдумывать проблему – как подвести Майкла к мысли жениться на Бекки? Майкл – это не он, Роджер, похотливый козел! Если Бекки удастся влюбить в себя Майкла, тогда бы он рискнул уговорить приятеля жениться на племяннице. А если нет? Тогда… тогда Бекки должна соблазнить Майкла, слава богу, опыта ей не занимать.

Нет, нет – надо Майкла самого подвигнуть к такой идее!

Роджер почувствовал азарт, у старого бейсболиста проснулся спортивный интерес. Но пока рано ломать голову, он не видел приятеля больше года. Может быть, праведник и однолюб изменил своим принципам? Но Майкл не переменился, не стал другим. Роджер это понял, как только высокий, черноволосый Майкл вышел из машины.

Внешность молодого мужчины смутила Бекки. «Ого, какой! – подумала она. – Попробуй такого женить на себе!» Но дядя не видел иного выхода – в их семье аборты считались страшней самоубийства, не говоря уже о том, что весть о беременности Бекки покрыла бы позором семейство Гаррисонов. А, что и говорить!

Тонкий, интеллигентный Майкл представлялся джентльменом в полном смысле слова. Рожденный в семье адвокатов, врачей и сенаторов; его дом в Северной Дакоте слыл одним из самых респектабельных, и быть вхожим туда почиталось за большую честь. С Роджером они подружились еще в университете, правда, особенно близки не были, и приглашение погостить в Спрингфильде было для Майкла довольно неожиданным. И его появление было отмечено общим радушием, включая старую Мэри. А о Бекки и говорить не приходилось, Майкл был мужчина в ее вкусе…

В то же время Майкл оставался замкнут, как может быть замкнут серьезный человек, перенесший невосполнимую утрату. Но вскоре он стал отходить, повеселел, разговорился. Роджер прилагал все усилия, чтобы развлечь его, втягивая в это и Бекки. По утрам они втроем бегали в парке, днем, после прихода Бекки из школы, играли в теннис или ездили верхом, а то и отправлялись на озеро с удочками.

Майкл привыкал к Бекки, но обращался с ней как с подростком, что вызывало у Роджера досаду и нетерпение. «Нельзя торопиться, нельзя торопиться! – уговаривал себя Роджер. – Поспешность все погубит.» Свое нетерпение он усмирял в нескончаемых выговорах племяннице за то, что та не проявляет с Майклом своих обольстительных возможностей. Не будет же Майкл гостить до бесконечности…

«Как бы подтолкнуть его?! – размышлял Роджер. – Он что, не мужчина вовсе? Или горе так сразило его, что он сделался импотентом? Надо вызвать его на откровение запросто, по-мужски».

Как-то глубоким вечером, когда Бекки и Мэри спали, мужчины расположились в креслах у камина, перед низким столиком с закуской и вином. Беседа, как всегда, началась с анализа бейсбольного матча, что они наблюдали по телевизору из Лос-Анджелеса. Роджер тем временем следил, чтобы бокал Майкла не пустел, вино и впрямь было отличное…

Майкл разошелся: рассказывал о своей жизни, о поездках в Европу, которую он любил и знал. Когда приступили к более крепким напиткам, Роджер, играя в захмелевшего, заговорил о женщинах… Нет, Майкл не пуританин. Однако ему не требовалась женщина постоянно, как Роджеру. И с потенцией у него полный порядок, но она не давила на него. Что касается отношений с женщинами, то они носили мимолетный характер, привязанностей Майкл старался избегать – женитьба не входила в его планы…

– Ты что, совсем не хочешь жениться? – отрезвел Роджер.

– Почему «совсем»? Со временем женюсь. Но только не теперь. Женюсь, если пойму, что не смогу без нее жить.

У Роджера совсем упало настроение. Столько времени потратил на этого святого… А куда отступать?! Того и гляди – фигурку Бекки изуродует пузо, тогда конец всему.

Они разошлись в начале третьего ночи.

Роджер поднялся к себе. Наверняка этой ночью Бекки явится к нему – в последнее время визиты племяшки возобновились. К Роджеру вновь вернулось отогнанное испугом сластолюбие. Да и Бекки хотелось забыться. К тому же ей было что обсуждать с дядюшкой.

Бекки уверенно проникла в комнату Роджера.

– Вот еще, – притворно нахмурился Роджер. – Так поздно? Думал, ты спишь.

– Я ждала, когда вы наговоритесь. – Бекки сбросила халатик и юркнула под одеяло. – Ну что? Договорились?

Роджер уныло поведал о разговоре с приятелем. Никаких надежд.

Изложив все, Роджер принялся деловито проводить ладонью по впалому животу Бекки, может быть, она что-нибудь напутала?

– Еще рано, не вынюхивай, – грубо и по-взрослому угадала Бекки его мысли.

И Роджер почувствовал, как дорога ему стала эта девчонка. Он так привык к ее умным глазам, к ее страстному, жадному рту, к ее рукам, сильным, горячим… Может быть и на самом деле – жениться на ней, а? Уехать куда-нибудь, ну во Францию, что ли? Поселиться там, как на острове! Роджер криво усмехнулся: часто он стал подумывать о таком варианте, часто… Жизнь Роджера протекала как бы в двух измерениях, каждое из которых дополняло друг друга. В одном измерении он чувствовал себя самостоятельным, благородным и сильным мужчиной, прощая себе маленькие слабости. В другом – он знал себе цену, цену этих благородных порывов – он себялюбец, трус и ничтожество. Он может раздразнить свое самолюбие, подвести себя к барьеру, но в критический момент, когда потребуется последний шаг, – Роджер неизменно трусил и отступал, сохраняя благородную позу. Он знал за собой эту черту и уже привык к ней, заведомо предвосхищая, чем кончится эта затея… Чего не скажешь о Бекки! То ли в силу возраста и отсутствия жизненного опыта, то ли так сложился характер, но Бекки – смелая, решительная Бекки – была противоположностью дядюшки. И сейчас, в критический момент жизни, ожидая от Роджера поступка, который выведет ее из тупика, Бекки почувствовала, что все – пустое. Роджер не тот человек, Роджер – тряпка и ничтожество! Ей самой надо защищать себя, добрую репутацию своего рода…