Читать книгу - "Святая Земля. Путешествие по библейским местам - Генри Воллам Мортон"

Я вспомнил о людях, которых знал, которые служили в администрации Ирака, а до того — на индийской гражданской службе, и внезапно многое стало мне ясно: яичница с беконом, чай и бисквиты в Рамади; добротность и британская основательность во всем.

Довольный таким умозаключением, я отправился взглянуть на Багдад.

5

В течение трех столетий до войны Ирак делил состояние полужизни-полусмерти с Оттоманской империей. Мировая война освободила его от застоя, и за десять лет британского мандатного управления здесь сформировалось самостоятельное арабское государство во главе с сыном Фейсала, которого зовут Гази.

Багдад, возможно, хранит тайное очарование, заметное лишь постоянным жителям, местным, но для случайного гостя это лишь большой город глинистого цвета, раскинувшийся на берегах реки, мутной и также имеющей выраженный цвет глины. При малейшем ветерке пыль от засохшей глины, порошок наподобие талька, заполняет все улицы. В истинно вавилонской традиции главный строительный материал здесь — глиняный кирпич, и, как башни и храмы библейских времен, основные архитектурные украшения — изразцы, которые в современном Багдаде скупо размещены на куполах немногих мечетей.

Ужасающая нищета и инерция старого турецкого правления все еще видны в Багдаде. Требуется больше десяти лет западного влияния, чтобы стереть из памяти и из традиции триста лет духовной и материальной коррупции. И в самом деле, новый дух борется со старыми формами существования; здесь есть больницы, общественные службы, отлично налаженная полиция, школы и растущее чувство национальной гордости, и все это может означать, что старое дерево, культивированное определенным образом, начинает давать новые побеги. Длинная главная улица с ее обветшалыми лавками и магазинчиками все еще сохраняет турецкий вид, хотя отдельные дамские парикмахерские или конторы водопроводчиков возвещают наступление нового дня.

Эта главная улица полна жизни. С утра до позднего вечера небольшие двуконные экипажи снуют по ней вверх и вниз. Их так много, а цены столь низкие, что нет нужды ходить пешком. В отсутствие малейшего намека на социальные различия людей на улицах можно условно поделить на древних и современных, как в сборнике гимнов. Современные носят европейские костюмы в сочетании с национальными головными уборами, синими форменными фуражками, словно у членов церковных объединений; а древние — зеленые тюрбаны и одеяния религиозной аристократии или нищенские обноски, прикрывающие крепкие ноги носильщиков-курдов.

В столице страны, которая больше всего напоминает бильярдный стол, присутствие гор проявляет себя причудливым образом — в свирепых, оборванных мужчинах, в которых с первого взгляда узнаешь горцев. Это кочевники с гор Курдистана или с высокогорья в районе Мосула. А еще здесь живут персы, арабы, евреи, афганцы, индийцы и чернокожие; странная смесь людей, которые едут верхом, идут пешком, лежат в пыли на главной улице Багдада.

Причину того, почему до наших дней не сохранилось ничего от города халифов Аббасидов, следует искать в истории. Багдад неоднократно разоряли и разрушали, строили заново, он тонул в наводнениях, снова и снова, так что сохранилось немногое, что способно напомнить гостю о «золотых временах Гаруна ар-Рашида».

Базар — причудливая мешанина переплетающихся узких проходов, кипящих жизнью, там продают дешевые японские набивные хлопчатобумажные ткани, бесконечные медные изделия, простенькие товары из серебра и золота; там темно, сквозь дыры и зазоры в полотняной кровле проникают лишь отдельные солнечные лучи, высвечивающие столбы пыли. Я тщетно искал старинные постоялые дворы-ханы, которые можно встретить в Каире, Дамаске, Иерусалиме и Алеппо, так как Багдад — город с великим, но невидимым прошлым, в котором нет архитектурных реликвий, заслуживающих внимания.

Самым привлекательным объектом в Багдаде является музей. Здесь можно увидеть поразительные предметы, найденные в Уре, и многое другое. Наверное, странно, что все знают о находках в гробнице Тутанхамона, которые едва ли расширили наши представления о древнем мире, а открытия, сделанные в Уре, которые отодвинули в прошлое рассвет человеческой истории на добрую тысячу лет и перенесли его из Египта в Вавилон, практически не произвели никакого впечатления, если не считать тех немногих, кто интересуется подобными сюжетами.

На главной улице Багдада я нашел единственный по-настоящему привлекательный магазин города. Он называется «Книжная лавка Маккензи». И если в Оксфорде или Кембридже он вряд ли вызвал бы любопытство, то среди восточных заведений он выглядит весьма примечательно. От пола до потолка магазинчик этот забит новыми и букинистическими изданиями на английском языке, и это, конечно, явный реликт британского мандатного управления. Однако важнее то, что мандат оказал более серьезное влияние, чем можно было бы ожидать, так как магазин заполнен в основном молодыми иракцами. Здесь всегда можно встретить группу юношей, листающих книги, интересующихся новинками; иными словами, Маккензи в Багдаде является доказательством того, что если в Палестине, Трансиордании или Сирии англичане и французы не оставили заметного культурного следа, в Ираке дела обстоят иначе.

Десять лет британского управления научили Ирак говорить по-английски и читать наши книги. А достаточно солидный для Багдада размер книжного магазина и, главное, огромный ассортимент книг позволяет уверенно утверждать, что литературные вкусы Багдада весьма изысканны и современны.

В середине дня я взял такси и попросил покатать меня пару часов за пределами Багдада.

Мы ехали по неровной глинистой дороге, по обеим сторонам тянулись возделанные поля. Любой проезжавший навстречу всадник поднимал облако коричневатой пыли, покрывавшей машину, а наши колеса вздымали настоящую песчаную бурю, обрушивавшуюся на всех несчастных, оказавшихся на пути вслед за нами. Вскоре сельскохозяйственные угодья закончились, и я воочию увидел различие между современной и древней страной.

В наши дни название «Месопотамия» употребляют применительно к долине Тигра и Евфрата — такая традиция сложилась лишь в годы Мировой войны, когда пресса и армейское командование использовали термин именно в этом значении. Но Месопотамия древнего мира, или Двуречье, страна, расположенная к северу от Багдада, — это широкие травянистые равнины между двумя реками, а также территория к югу от Багдада, известная как Вавилония.

Когда сегодня смотришь на эти края, на бурую, безжизненную землю, протянувшуюся до самого горизонта, где зелень видна только на берегах рек и на возделанных и орошаемых участках, трудно поверить, что подобная пустыня могла служить домом великих цивилизаций. Но когда Авраам жил в Уре, а дети Израиля оставались пленниками Вавилона, перед ними была совсем иная страна. Мы должны вообразить пшеничные поля Канады, перемежающиеся рощами финиковых пальм и прорезанные тут и там сетью каналов, чтобы получить представление о Древнем Вавилоне.

Сельское хозяйство на этой территории никогда не существовало без двух главных водных потоков, которые в период весеннего разлива в изобилии давали запас влаги, используемой в засушливые сезоны. Халдеи, вавилоняне и ассирийцы были экспертами в области ирригации, они умели управлять Тигром и Евфратом благодаря сложной системе контроля и распределения воды. Эта система была заимствована персами и арабами в эпоху халифата, но, когда арабское правительство ослабело, ирригация пришла в упадок, и такая ситуация сохранялась вплоть до монгольского нашествия XIII века, когда великолепные структуры водных путей и каналов, точно распределенных дамб и стоков превратились в руины и наследие первых мировых цивилизаций было окончательно утрачено.