Читать книгу - "Еще один круг на карусели - Тициано Терцани"

День подходил к концу, и у больницы снова готовились к представлению. Под большим соломенным навесом собиралась живописная толпа: семьи с детьми, старики, с трудом держащиеся на ногах; почетные гости, которых тут же учтиво усаживали. Актеры повторяли роли; кто-то, застыв на корточках у стены, погрузился в медитацию.

У входа в маленький храм, посвященный богу Вишвамбхаре, установили по бокам два прекрасных, только что срезанных ствола банана с гроздьями плодов.

Некоторые старики бродили по двору, зажигая масляные светильники: и маленькие каменные, вделанные в стены, и большие латунные, в форме ветвистого дерева. Запах горящего кунжутного масла смешивался со сладкими волнами ароматов фабрики. Крики играющих детей перекрывались трелями дудочки, на которой играл разряженный старик, славящий слона. Играл он так мастерски и самозабвенно, будто сам завороженный собственной мелодией. Рядом женщина в темной шали, присев у стены, гадала по руке какой-то девушке.

Звуки, огни, запахи, картины: все будто из другой эпохи. Во всем окружающем было что-то глубоко настоящее, неподдельное; какая-то сила, которая, я это чувствовал, способна помочь. Но поможет ли она мне?

Это сомнение огорчало меня, как огорчала и уверенность, что в мире меня уже не ждали настоящие открытия. Поворачивать назад в поисках утерянной мудрости было бессмысленно, так как нет золотого прошлого, куда можно было бы вернуться в поисках решения наших сегодняшних проблем, или лекарства от наших нынешних недугов. Для того, кто идет к мудрости, нет коротких путей. Единственный выход, Свами прав, в нас самих, и единственное открытие, которое мы можем сделать, то, что каждый из нас и есть тот самый «потерявшийся десятый».

Наша больница была подходящей для индийцев: без претензий, недорогая, она дарила надежду и облегчала страдания. Люди приезжали сюда издалека; в чистой обстановке их обслуживал опытный и умелый врач, иногда даже бесплатно. Они получали лечение, в которое верили, потому что оно было частью их жизни. И пусть это даже была коровья моча — что ж тут такого, ведь корова в конце концов священное животное! Это был их мир, с их травами, их богами. Мне бы тоже очень хотелось поверить — но, как я ни старался, мне так и не удавалось убедить себя, что здесь я найду настоящее лекарство.

А вот старый сикх, мой сосед, казалось, нашел. Накануне я видел его в постели, в окружении флаконов и пузырьков. Сегодня он сидел, счастливый, рядом с сыном и, словно в трансе, наблюдал за представлением, в котором, возможно, видел Последнюю Реальность. Что ж, ему можно было позавидовать.

Вернувшись в свою комнату, я обнаружил записку от директора: он приглашал меня к семейному обеду.

За мной заехал внук главврача — тоже Варрьер и тоже врач. Для начала он ознакомил меня со своим жилищем. Мы вошли через двери, над которыми были изображены символы разных религий, включая исламский полумесяц и христианский крест. Это был даже не дом, а какой-то средневековый замок со множеством комнат и несколькими двориками; здесь вместе жили три поколения. Комплекс вырос из деревянного дома, построенного основателем в 1926 году. Его прах хранился в часовенке посреди цветущей клумбы, во дворе стояла его мраморная статуя, так что присутствие основателя ощущалось повсюду.

Гостиная была полна играющих детей. Женщины сидели на диване у стены, увешанной черно-белыми фотографиями основателя и его потомков.

В кухне стоял чад. Двенадцать поваров, прибывших на подмогу обычным трем, хлопотали у старых чугунных котлов, в которых готовился ужин. Молодые помощники поддерживали огонь.

Столовая выходила во внутренний дворик, в центре которого, будто на алтаре, стоял большой керамический горшок, а в нем рос куст «тульей», растения, которое во всей Индии почитается как священное. Когда-то и мы ему поклонялись, просто забыли об этом.

«Тульей» — родственник базилика. В аюрведических текстах его описывают как «растение, которое открывает сердце и разум, пробуждает энергию любви и преданности». Индийская традиция полагает, что в «тульей» содержится ртуть — сперма Шивы, поэтому это растение способно передать тому, кто его ест, силу чистого знания. В Индии «тульей» — неотъемлемая часть быта, у каждой семьи дома есть кустик. Считается, что он очищает жилище и приносит удачу женщине, которая за ним ухаживает.

На Западе, особенно в Италии и Греции, базилик в древности тоже считался священным. Легенда гласит, что базилик вырос на могиле Христа и обладает скрытыми свойствами. Женщины прежде клали его в шкафы, чтобы отгонять моль, и до сих пор у миллионов индийцев принято ежедневно съедать листик базилика, чтобы защититься от болезней. И в православной традиции базилик является добрым символом. Память о былой славе базилика осталась в некоторых европейских языках: по-французски и по-немецки базилик называют «королевской травой».

Прозвучал гонг — сигнал садиться за стол. Мужчины с мужчинами, женщины с женщинами. Меня усадили на почетное место, рядом с главврачом. Места были сервированы не тарелками и столовыми приборами, как у нас, а банановыми листьями и медными стаканами. Несколько стариков, одетых в белые «доти», держась свободно, но с достоинством, вошли в комнату, неся сверкающие ведра с едой, и стали обходить собравшихся. Погрузив черпак в ведро, они выкладывали на банановые листья порцию риса и чечевицы с соусом из кокоса и манго. Еда была вегетарианская, есть полагалось руками. Воду, заверил меня главврач, предварительно отфильтровали и прокипятили. Кушанье сдобрили травами.

Вокруг себя я видел прошлое и будущее больницы: старые врачи, правнуки основателя, внуки и правнуки правнуков, многие из них еще дети. Настанет день, и они тоже станут врачами, будут жить в том же доме, работать в той же больнице. Завидная преемственность.

Возле кухни были два ряда столиков для актеров и музыкантов, и те же старые слуги накладывали им угощение из тех же ведер.

Главврач слышал, что я настойчиво пытался узнать состав моего лекарства. Хорошо: через внука он передаст мне латинские названия всех ингредиентов. Потом, словно отвечая на вопрос, который я задавал ему только мысленно, сказал: «Да, желе представляет собой комбинацию травы „сахадеви“ с обезвоженной коровьей мочой». Он остановился. Я выдавил из себя улыбку. Он продолжил свои объяснения. Дело в том, что моча каждого животного обладает особыми характеристиками, а коровья моча как нельзя лучше подходит именно к моему случаю. Что касается качества продукта, мне не следует беспокоиться. Здесь коров разводят специально, чтобы получать от них навоз и мочу. Недавно они наняли собственного травника, потому что заметили, что некоторые важные растительные компоненты в природе находятся на грани исчезновения из-за загрязнения окружающей среды и беспорядочной рубки леса.

П. К. Варрьер был по-своему учтив, я никогда не видел, чтобы он улыбался, и посчитал, что вряд ли уместно продолжать расспросы о коровьей моче — тем более за столом. Я спросил Варрьера о его личном видении аюрведы, и мне показалось, он сразу почувствовал себя в своей тарелке.

Аюрведа не столько медицина, сколько философия жизни, потому что у нее, кроме всего прочего, есть и этическое измерение, еще потому, что цель ее — помочь человеку достичь духовного предела. Поэтому аюрведа предписывает соблюдать дисциплину — физическую и моральную. По словам Варрьера, единственная гарантия здоровой жизни — во внутренней силе пациента.