Читать книгу - "Евгений Гришковец. Избранные записи - Евгений Гришковец"

Мы сидели в ресторане (собственно, мы практически только этим и занимались), из-за соседнего столика, услышав русскую речь, подошёл высоченный парень лет тридцати, извинился за вмешательство, за плохой русский и сказал, что обязательно отдаст сына в русскую школу, потому что когда-то сам прочёл Жюль Верна на русском языке. Я удивился Жюль Верну. «Просто грузинский перевод был неприкольный, на русском было престижнее читать», – сказал он, засмеялся и добавил, что язык хорошо помнит, вот только разговорной практики почти нет.

В течение четырёх дней все, кто слышал русскую речь – таксисты, случайные соседи за столиками, люди на рынке, – старались подойти и выразить свою радость по поводу того, что мы приехали, несмотря ни на что и несмотря на нашу пропаганду, про которую они, разумеется, знают, потому что наше телевидение и наш интернет доступны. Ещё они часто просили передать привет Москве или Питеру. Были даже такие, кто просил передать привет Чите и Перми, где они когда-то учились, где у них много потерянных друзей, а возможно, и более близких.

Ходил по рынку у Сухого моста (вроде блошиного рынка, где можно найти много интересного и где я всегда что-нибудь покупаю). В прошлое воскресенье там было многолюдно. Ходил, глазел, и вдруг рядом послышались громкие голоса. Много людей очень громко заговорили, почти переходя на крик. Я машинально напрягся и был готов поскорее отойти в сторону. И вдруг громкие голоса сменились ещё более громким смехом, и я подумал про себя: «Как же я всё время настроен и готов к агрессии!»

В Тбилиси вообще громко разговаривают, громко зовут друг друга через улицу, могут даже, перекрикиваясь, беседовать через проспект Руставели. И я в первые свои приезды испуганно оглядывался на громкие голоса. Широкие жесты мне казались проявлением гнева или неприязни… Но даже в потоке машин… два тбилисских водителя, только что обругавшие друг друга клаксонами, уже посмеялись, махнули друг другу рукой или приостановились и, открыв окна, что-то весело обсудили.

Я много раз слышал здесь: «Сегодня я тебя познакомлю с одним замечательным человеком», или: «К нам сегодня приедут друзья из Кутаиси». – «А кто они?» – «Ой, чудесные люди!» или: «Женя, ты не будешь возражать, если к нам присоединятся мои знакомые, прекрасные люди?» Я не разу ни от кого не слышал: «Будь с ним поаккуратнее, это гнилой человек» – или: «Там, за соседним столиком, сидит редкостная сволочь», или: «Мой сосед – редкая скотина». Я видел своими глазами, как люди в Грузии внимательно и хорошо друг к другу относятся.

С кем-то я поддерживаю знакомство, а с кем-то дружу уже больше десяти лет, и все эти годы компании моих знакомых и друзей всё те же. Эти десять лет были непростыми, но они держатся друг за друга, берегут друг друга и многие по-настоящему друг друга любят. Я никогда не слышал там злорадства по поводу неудачного спектакля, роли, фильма или книги. Я мог услышать досаду и переживания по поводу неудачи или неуспеха. Но злорадства – никогда…

Именно эту составляющую их жизни я нынче отчётливее всего увидел… В нашей компании и среди моих грузинских знакомых есть люди, безоговорочно поддерживающие нынешнего президента, и есть такие, кто слышать не хочет его фамилию. А есть такие, кто мудро понимает и тех и других, тонко понимает суть происходящего в стране и сочувственно относится к тому, что происходит у нас. Кто-то резок в суждениях, кто-то наоборот. Но они все вместе, они могут сидеть за одним столом, явно надеются пережить сложные нынешние времена и все свои надежды связывают только с Грузией и друг с другом…

И объясняется всё настолько просто, что даже странно это писать: они очень любят свою Родину, без всяких оговорок и объяснений, такую, какая есть. И любят друг друга, потому что любят Родину.

Они открыты, гостеприимны, неподдельно щедры и любят всех гостей, потому что любят Родину. Не показно, а по-настоящему… Они снимали такое кино! Они так поют! Они готовят такую вкусную еду! Они пишут такие картины! Они так любят искусство! Они так любят жизнь… потому что любят Родину. В Грузии не победило безжизненное фиктивное искусство, в Грузии нет литературно-кинематографического тренда, который сводится к утверждению, что жизнь – говно… потому что они любят Родину. И в этом смысле они друг в друге не сомневаются.

Я сидел в аэропорту и чувствовал, что хочу оттянуть момент возвращения туда, где только и делают, что декларируют любовь к Родине, но на самом деле её не любят… Если бы любили, не разворовывали бы так торопливо, жадно и безоглядно. Если бы любили, не относились бы с такой лютой злобой к своим современникам, соотечественникам и соплеменникам.

Не были бы готовы в любой момент сорваться на крик на соседа, коллегу, такого же прохожего или пассажира, или на того, кто едет в потоке машин сбоку, впереди или сзади. Если бы любили Родину, не поливали бы грязью при любом удобном случае родные города и родную страну. Не брюзжали бы и не ныли, не предавались бы диким иллюзиям по поводу жизни за пределами, не преклонялись бы перед любыми запредельными образцами. Не искали бы авторитетов, панацей и пророков в мифических далях. Любили бы Родину – не создавали бы столь тёмных, беспросветных и безнадёжных, а главное – упивающихся тьмой и безнадёжностью фильмов и книг. Любили бы – не приняли бы этих книг и фильмов. Не завидовали бы такой чёрной и душной завистью любому успеху рядом, не злорадствовали бы любому промаху, а уж тем более беде ближнего. И не пытались бы объяснять поступки соотечественников самыми низменными и пошлыми причинами. Если бы любили – доверяли бы!

Недоверие всем и каждому – основной национальный российский тренд последних нескольких лет. Оголтелый патриотизм без подлинной любви к родной стране – это то, что нас закрывает от остального мира, то, что отталкивает от нас, создаёт непонятное и недоброе лицо нашей страны, искажённое дерзкой, бессмысленной, но при этом самодовольной улыбкой.

Вот что я остро почувствовал, покидая Тбилиси, прощаясь с друзьями, обещая снова приехать, повторяя своё собственное приглашение и говоря, что мои двери тоже для них всегда открыты. Они кивали: при расставании нельзя перечить или не соглашаться. Они кивали, но в глазах было печальное понимание, что в ближайшее время они приехать не смогут, потому что, если их двери для нас распахнуты, наши двери для них закрыты…