Читать книгу - "Новый альбом - Павел Тетерин"

Но сегодня Степин сосед был мрачен и задумчив. Он вошёл в столовую, рассеяно поздоровался со Степой, с грохотом поставил в углу кухни какой-то мешок, после чего сел на лавку и забарабанил пальцами по исцарапанной ножами поверхности стола.

— Как дела, Стёпк? — спросил он, немного помолчав. Он с самого начал их знакомства необычно называл его, будто бы спотыкаясь на последней букве и специально не договаривая «А». Звучало это довольно забавно, и Степе нравилось такое обращение.

— Нормально — пожал плечами Стёпа. — Ты как?

— А я что-то заебался — просто сказал Колька и посмотрел на него уставшими красными глазами. — Уехать я хочу отсюда.

— Куда уехать? — недоверчиво посмотрел на него Степа, немного опешив.

Колька неопределённо махнул рукой куда-то в сторону.

— За город. Устал я тут. Постоянно в тесноте, на тебя все давят, прохода не дают. На каждый твой шаг — сотня препон. Сил моих нет — и он угрюмо сжал огромные кулаки

— А там что, лучше? — с сомнением спросил Степа. — Там, куда ты собрался?

— Там? — задумался Колька. — Понимаешь, там только гиги живут. Я уж не знаю, насколько это правда, но к востоку есть места, целые посёлки, где живут такие, как мы. Сами добывают себе пропитание, одежду, что-то производят даже… Но главное, там места много, не приходится унижаться постоянно и спину гнуть, как тут.

— А что случилось-то? — спросил Степа, как-то совсем не ожидавший услышать от своего всегда такого жизнерадостного приятеля такие слова.

Тот махнул рукой.

— Да… долгая история. Не хочу рассказывать. На вот лучше, посмотри — и он положил перед Стёпой на стол сложенный вдвое лист бумаги. — Прочитай.

Степа развернул листок и просмотрел его глазами. Это была ксерокопия статьи в каком-то журнале. В ней рассказывалось про особую деревню, полностью построенную людьми с синдромом нарушения роста. Текст повествовал о быте и жизни в этом посёлке, прилагались даже какие-то фотографии, но качество ксерокопии не позволяло рассмотреть их подробно. Да и вообще Степе этот листок показался не очень убедительным — мало ли что могут в газете написать?

— Ну, как тебе? — поинтересовался Колька.

Степа пожал плечами.

— Не знаю — неуверенно сказал он. — Вроде привлекательно выглядит, но я бы, наверное, побоялся так вот всё бросить и поехать туда. Далеко это, кстати?

— Довольно далеко — сказал Колька задумчиво. Он встал и начал прохаживаться по кухне взад — вперёд. — Добираться туда несколько дней придётся, около недели может быть. На самолёте-то я не полечу — он криво, безрадостно усмехнулся.

— Так что случилось-то? — второй раз спросил Степа, не понимая, чем можно объяснить такую перемену в его приятеле.

Колька остановился и внимательно посмотрел на него.

— Не дадут нам тут жить спокойно, Стёпк. Тесно здесь — причём во всех смыслах. Ты молодой ещё, этого не замечаешь. А я устал. Устал жутко, полностью, так, что руки опускаются — он замолчал, потом махнул рукой. — Ладно, не буду тебя своей ерундой грузить. Мало ли, может у тебя все иначе сложится, чем у нас всех. Пойду собираться.

Колька, низко наклонив голову, вышел из кухни, а Степа, будто оглушенный его последними словами, остался сидеть за столом, слушая, как затихают в коридоре шаги — тяжелые, медленные. Казалось, что звук шагов каким-то образом вобрал в себя всё мрачное настроение человека, которому они принадлежали.

Есть почему-то совершенно расхотелось. Стёпа встал, переложил остатки риса обратно в кастрюлю, затем помыл посуду, навёл порядок в кухне и отправился обратно в свою комнату.

На улице уже стемнело, и их общежитие погрузилось во мрак — вокруг завода не было никакого освещения, а лампочки в общем коридоре давали слишком мало света, и только тусклый лунный свет пробивался сквозь редкие застеклённые окошки под крышей. Закрыв за собой слегка скрипнувшую дверь, Степа достал кипу учебников, включил небольшую диодный фонарик на батарейках и прилёг на тахту, слушая, как в коридоре топают и негромко переговариваются другие жильцы их общаги, вернувшиеся с работы или других своих дел.

Пролистав пару учебников и сделав несколько кратких конспектов, Степа достал последнее задание, по математике. Этот предмет всегда нагонял на него ужасную скуку, и сегодняшний вечер не оказался исключением. Он попытался вникнуть в суть текста, но силы отказали ему — через пятнадцать минут он, немного поклевав носом, уже крепко спал, свернувшись калачиком на своей тахте.

-

Утром Стёпа, услышав звон будильника, энергично выскочил из-под одеяла, немного попрыгал на ногах и помахал руками, разгоняя кровь по телу, затем быстро собрался и вышел из своей комнаты. Миновав пустой коридор — большинство его соседей ещё спали в такую рань, он, стараясь не очень громко скрипеть, открыл ворота и вышел на улицу.

За ночь, кажется, успело немного подморозить — приближающаяся осень потихоньку заявляла о себе. Небольшие лужи на растоптанной подъездной дорожке подернулись тонкой коркой льда, а изо рта шёл пар — впервые в этом году, отметил Степа про себя.

Но солнце уже выглянуло из-за горизонта, и скоро всё растает, уступив место обычному погожему осеннему деньку.

Немного постояв, вдыхая полной грудью прохладный воздух, Степа повернулся и бодро зашагал в сторону центра. Он прошел пустырь, потом совершенно безлюдный в эти часы парк, затем пересёк железнодорожные пути и углубился в спальный район — одинаковые серые коробки домов сомкнулись вокруг него, приняв в свои безрадостные объятия. На улицах появились и первые люди — они, низко наклонив головы, спешили по своим делам, почти не обращая внимания на происходящее вокруг.

Путь до работы был неблизким. Раньше он ехал часть дороги на троллейбусе, а потом пересаживался на электричку. Но с некоторых пор езда на троллейбусе стала слишком затруднительна для него — народу на остановках было много, и, устав от постоянного ворчания и издёвок окружающих, он сменил общественный транспорт на пешие прогулки. Постепенно он вошёл во вкус и очень полюбил ходить пешком — тем более что его ноги теперь могли шагать значительно шире, чем раньше. Стёпа нашёл для себя наиболее приятный и короткий путь, и получал истинное удовольствие, проходя его раз за разом, погрузившись в свои мысли.

Вот и сегодня он почти не заметил, как парк, небольшой лес и окраина спального района остались позади, и он вышел на пустырь, в конце которого виднелась платформа пригородных электропоездов.

Через минуту Стёпа спускался в подземный переход, чтобы перейти на другую сторону путей. Перед самым входом ему пришлось наклониться вперёд и даже немного подогнуть колени, чтобы не зацепить головой грязный, в капельках конденсата потолок. Переход, был, слава богу, не очень длинным, поэтому сильного дискомфорта он не испытал. Люди, увидев Степу, спешили расступиться в стороны, бросая на него осторожные взгляды. Только бомж, которого он уже встречал в этом переходе не раз, завидев Стёпу, приветственно оскалил гнилые зубы и поднял руку со сложенной лодочкой грязной ладонью. Стёпа улыбнулся, пошарил в кармане и кинул ему маленькую монетку. Понятно, что этому человеку нужна только его мелочь, но от него тоже шарахались «нормальные люди», и этим он был Стёпе отчасти ближе, чем все остальные.