Читать книгу - "Водители фрегатов - Николай Корнеевич Чуковский"

Остров казался густым тёмно-зелёным садом. В зелени разбросаны были розовые, оранжевые, белые пятна – деревья, покрытые яркими цветами. Крузенштерн и его спутники много слыхали о прелести тропических тихоокеанских островков, но такой пышности и красоты не ожидали.

«Надежда» шла вдоль берега, держась от него на расстоянии трёх миль. Лёгкий ветерок приносил на корабль пряный и сладкий запах леса. Крузенштерн осматривал берег в подзорную трубу. Он искал бухту, обозначенную на карте Ингрегэма под именем бухты Анны-Марии. Среди деревьев видел он крохотные, едва заметные фигурки голых людей, бегавших, прыгавших, размахивавших руками.

Из-за мыса появилась длинная, узкая лодка. Было в ней шестеро гребцов. Она быстро неслась к кораблю. Как большинство полинезийских лодок, она имела так называемый противовес, то есть бревно, плывущее рядом с нею и прикреплённое к ней палками; это бревно не давало лодке перевернуться. Сидевшие в лодке люди были голы, и Крузенштерн принял их всех за туземцев. Он очень удивился, когда туземец, находившийся на носу, вдруг поднял над собою развевающийся белый флаг.

В Европе белый флаг – знак мира. Но народы других частей света, как было известно Крузенштерну, знака этого не понимали. Немудрено, что моряки удивились, увидев белый флаг в лодке туземцев.

Лодка подошла вплотную к кораблю. Крузенштерн приказал бросить конец. Человек, державший белый флаг, вскарабкался по канату на палубу.

Голый, в одной только коротенькой юбочке, сплетённой из травы, он подошёл к Крузенштерну, низко поклонился и проговорил на чистом английском языке:

– Меня зовут Робертс. Я здешний житель. К вашим услугам, капитан.

Тут только Крузенштерн заметил, что человек этот белый. Вернее, был когда-то белым, потому что тропическое солнце обожгло его тело и покрыло тёмным загаром. Но всё же он был гораздо светлее коричневых островитян, сидевших в лодке. Команда «Надежды» с любопытством разглядывала странного гостя.

– Вы здешний житель? – удивлённо спросил Крузенштерн. – Как же вы сюда попали?

– Буду с вами откровенен, – ответил Робертс с поклоном. – Восемь лет назад я сбежал с английского военного корабля, проходившего мимо этого острова. Мой капитан много раз бил меня по лицу. После года службы у меня осталось только семь зубов. – Он открыл рот и показал беззубые челюсти. – Надеюсь, сэр, вы не отправите меня обратно в Англию. Я могу быть вам здесь очень полезен.

Крузенштерн, служивший в английском флоте, хорошо знал, как жестоко обращаются на английских кораблях с матросами. Знал он также, что пойманного беглого матроса ждёт в Англии виселица.

– Какую же пользу вы можете нам принести? – спросил он.

– Большую пользу, – убеждённо ответил белый островитянин. – Во-первых, я могу служить вам лоцманом и ввести ваш корабль в бухту Анны-Марии, а дело это для человека, не знающего прохода между рифами, очень нелёгкое. Во-вторых, я свободно говорю на языке здешних жителей и могу служить вам переводчиком. И в-третьих, я нахожусь в самых близких родственных отношениях с королём. И вы понимаете, сэр, что от меня отчасти зависит, как вас встретят туземцы.

Робертс сейчас же бойко вскочил на капитанский мостик рядом с Крузенштерном и повёл корабль меж розовых коралловых рифов в бухту Анны-Марии. Он показывал Крузенштерну глубокие безопасные места, и Крузенштерн видел, что без его помощи, пожалуй, трудно было бы ввести «Надежду» в бухту.

Пришлось признать, что Робертс может приносить пользу – он был хорошим лоцманом. Но был у него и бросавшийся в глаза крупный недостаток – необыкновенная болтливость. Истосковавшись по родному языку, он теперь трещал без умолку.

– Здесь на острове живёт ещё один белый, – говорил он. – Француз. Тоже беглый матрос. Негодяй, каких свет не видел. Заклинаю вас, капитан, остерегайтесь этого человека. Он непременно явится к вам, будет предлагать свои услуги. Но вы не верьте ни одному его слову и гоните в шею.

«Робертс боится конкуренции», – подумал Крузенштерн и спросил:

– Почему же он негодяй, этот француз? Что он такого негодного сделал?

– Он каждую минуту делает тысячи пакостей! – заговорил Робертс, приходя в ярость. – Он хочет меня убить. Он хочет поссорить меня с островитянами.

– Вы с ним единственные европейцы на острове, – сказал Крузенштерн. – Это должно было бы сблизить вас. Отчего вы с ним не помиритесь?

– Вы не знаете, что это за человек! – возразил Робертс. – Я сам вначале рассуждал, как вы, и много раз предлагал ему мириться. Но разве можно жить с ним в мире, если он всё время норовит тебя зарезать исподтишка!

«Надежда» благополучно прошла между рифами и стала на якорь посреди бухты. Мгновенно с берега к кораблю вплавь кинулось несколько сот островитян.

Они чувствовали себя в воде свободно, как на суше, разговаривали, плескались, двигались с необыкновенной быстротой и лёгкостью. Никогда ещё русским морякам не приходилось видеть таких отличных пловцов. Они тащили к кораблю на продажу кокосовые орехи, плоды хлебного дерева и бананы. Даже с тяжёлым грузом они плавали, как рыбы.

– А нельзя ли здесь купить свиней? – спросил Крузенштерн Робертса.

Команда «Надежды» много месяцев питалась одной солониной и мечтала о свежем мясе.

– Свиней тут мало, и островитяне ими очень дорожат, – ответил Робертс. – Боюсь, что они вам их продавать не станут.

Крузенштерн поручил вести торговлю с островитянами лейтенанту Ромбергу и доктору Эспенбергу. Они показали островитянам несколько железных топоров. Островитяне в воде подняли радостный крик, потрясая над головами кокосовыми орехами и бананами. Но Робертс по просьбе доктора Эспенберга объяснил им, что топоры они могут получить в обмен на свиней, а за фрукты им будут давать обломки железных обручей от старых бочек. Обручам они тоже обрадовались и охотно давали за них фрукты. Эспенберг и Ромберг спускали им с палубы куски железа на канатах. Островитяне отвязывали железо и привязывали к канатам свои товары. Торговали они вполне честно.

Подобно людям каменного века, они изготовляли все свои орудия только из камня, из дерева, из кости. Добывать металлы они не умели и поэтому железом дорожили чрезвычайно. «За кусок обруча, – пишет Крузенштерн, – давали они обыкновенно по пяти кокосов или по три и по четыре плода хлебного дерева. Они ценили такой железный кусок весьма дорого… Малым куском железного обруча любовались они, как дети, и изъявляли свою радость громким смехом. Выменявший такой кусок показывал его другим, около корабля плавающим, с торжествующим видом, гордясь приобретённою драгоценностью. Чрезмерная радость их служит ясным доказательством, что они мало ещё имели случаев к получению сего высоко ценимого ими металла».

Торговля продолжалась уже несколько часов, а свиней никто не привозил.

Крузенштерн убедился, что Робертс был прав: свежим мясом запастись в Нукагиве было очень трудно.

В четыре часа дня от берега отошла большая лодка, полная мужчин, и поплыла к «Надежде».

– Кто это? – спросил Крузенштерн у Робертса.

Русские видели, что лодок у островитян очень мало и что они предпочитали двигаться по морю вплавь. От