Читать книгу - "Безумное странствие сквозь ночь - Вальтер Моэрс"

— Ничего подобного. Просто делает вид, — сказал Гиппогриф.

Похоже, он был прав, потому что дракон, не тронув жертву, вдруг нырнул и завертелся в воде, а потом его уродливая голова с ревом поднялась из волн. Он явно старался повергнуть пленницу в ужас.

— Но мы, кажется, подоспели вовремя, — сказал Гиппогриф. — Раз так, начинаем атаку. Я бы посоветовал тебе направить копье на это чудовище.

Гюстав нацелил копье на змея. Гиппогриф сложил крылья и спикировал вниз. Дракон давно учуял нападавших и ожидал их, широко открыв пасть, из которой клубами валил дым.

— Его нужно схватить, прежде чем он плюнет огнем! — крикнул Гиппогриф.

О том, что дракон плюется огнем, Гюстав совсем забыл. Громадный червь сделал глубокий вдох, издав противный булькающий звук, словно в пасти набралось несколько литров слюны. До головы дракона оставалось всего несколько метров, когда Гиппогриф вдруг резко затормозил. Атака не состоялась. Копье не попало в шею дракона, а пролетело мимо пасти. И змей перехватил его на лету, вцепившись зубами в деревко.

Копье разлетелось в щепки, Гюстав вылетел из седла, сделал пару кувырков в воздухе и спиной шлепнулся в море. Несколько мгновений он продержался на поверхности благодаря воздуху в доспехах, но туда уже с бульканьем начала проникать вода.

Гиппогриф парил над ним, спокойно и безучастно хлопая крыльями.

— Зачем ты это сделал? — завопил Гюстав.

— Приказ начальства, — был холодный ответ.

— Почему ты мне не помогаешь? — Гюстав захлебывался соленой водой.

— Ничего личного, — с сожалением отозвалось сказочное существо. — Ведь я же слуга Смерти.

Гюстав пошел ко дну. Вокруг лопались большущие воздушные пузыри, вода сомкнулась над его лицом. Он опустился быстро, но неглубоко, потому что через несколько метров очутился на илистой мели, среди колышущихся водорослей, и застрял там, как затонувший старинный корабль. Он не пытался выпутаться из своего угрожающего положения. Его охватила свинцовая усталость, и морская вода мягко смежила ему веки.

— Я устал, — подумал он, — и хочу спать. Я переплыл море, меня настиг торнадо Сиамские близнецы. Я поспорил со Смертью и летел верхом на Гиппогрифе. Я видел очень много голых дев и боролся с драконом. Я опустился на дно океана. И хочу здесь остаться. Я хочу уснуть.

Теплая соленая вода делала его почти невесомым, хотя доспехи удерживали на дне моря. Сейчас, думал Гюстав, глаза закроются навсегда. Он сморгнул слезу. Вдруг какие-то цветные полосы мелькнули перед его взглядом. Он с трудом приподнял веки: над его лицом танцевала какая-то медуза, красная и светящаяся, как лава, с сотней прозрачных желтых щупалец.

Движения медузы отличались гармоничным изяществом и неуловимой легкостью. Гюстав был уверен, что в жизни не встречал ничего столь же прекрасного. Время от времени прозрачное тело почти

незаметно вбирало в себя воду, по стеклянным щупальцам с нежным журчаньем пробегали мельчайшие волны. И все-таки медуза непрерывно описывала искусные петли и вензеля, опускалась, поднималась и вращалась, выполняя очаровательные пируэты. Казалось, она танцевала под чье-то тихое печальное пение, одухотворявшее океан и напоминавшее Гюставу звон эоловых арф.

— Это не эоловы арфы, а ржанье морских коньков, — рассмеялась медуза, и ее тело содрогнулось от нежных конвульсий. — Под водой оно звучит как музыка. Красиво, не правда ли?

— Ты кто? — спросил Гюстав. В его положении говорящая медуза показалась ему столь же уместной, как и тот факт, что он беседовал с ней под водой, не открывая рта.

— Я — последняя медуза! — ответила трепещущая слизь и сложила свои щупальца в каллиграфический росчерк.

— Ты имеешь в виду, что принадлежишь к вымирающему виду?

— Нет, я всего лишь последняя медуза, которую ты видишь.

Прозрачная обитательница моря снова засмеялась:

— Ведь тонешь ты, а не я. Вымирающий вид — это ты, а не я.

— Знаю. Дурацкие доспехи.

— Ах, не бери в голову. Умирать совсем просто, — сказала медуза. — Тут есть дверь, она откроется, и ты войдешь. Вот и все. Пустяковое дело.

— Что ты здесь делаешь?

— Сказано же, я — последняя медуза. Та, которую видит каждый, кто тонет. Бесплатная услуга, как и пение морских коньков. При сгорании в огне предлагаются бабочки величиной с газету и классическая музыка. Закрой глаза!

Гюстав послушался. Он закрыл глаза и сразу же увидел высокую двустворчатую белую дверь, проем которой был увенчан каким-то бюстом. Дверь медленно приотворилась, и в щели между створками появилась молодая женщина. Гюстав тотчас же узнал ее.

Это была Деменция, сумасшедшая сестра Костлявого, но сейчас она не казалась такой смятенной, как на тонущем корабле. Ее волосы были искусно заплетены и уложены в прическу, а взгляд не был затуманен безумием, но светился добротой и симпатией.

— Ах, Гюстав! — воскликнула она. — Так это ты! Входи же!

— С утопленниками всегда так, — пропела медуза. — Небольшое помрачение души, появление милой Деменции, красивая медуза и немного пения, чтобы не было слишком мучительно расставаться с жизнью.

Деменция улыбнулась, и Гюстав ощутил сильное желание последовать ее приглашению.

— Не следует презирать сестру Смерти, — прошелестела медуза, — ей ведомы муки душевного разлада, и она может предостеречь нас от самого ужасного. Смерть путем утопления считается одной из самых неприятных.

И тут за спиной Деменции Гюстав заметил череп Костлявого, он возвышался над ее прической, как бледный диск луны. Всю усталость Гюстава как рукой сняло, он как можно шире раскрыл глаза и завопил:

— Нет! Я еще не готов! Мне всего двенадцать лет!

Слова поднимались из его шлема в виде огромных воздушных пузырей, выскакивали на поверхность моря и бесшумно лопались. Запас кислорода кончался. Гюстав барахтался и дрыгался что было сил.