Читать книгу - "Сын Утренней Звезды. Сказки индейцев Нового Света - Автор Неизвестен -- Народные сказки"

потянулся ещё один долгий день. Во второй раз вышла луна и скрылась, поражённая таким подвигом. Опять забрезжил рассвет. Трижды ночь сменяла день, день — ночь. Наконец, когда солнце было в зените, Кауполикан подпрыгнул и отбросил далеко от себя гигантский дуб.

Воины ликовали.

— Слава Кауполикану! — кричали они.

Старец Лемолемо вложил в руки победителя каменный топор верховного вождя. И тогда арауканцы начали войну с завоевателями под водительством Кауполикана.

Много подвигов он совершил, много выиграл битв. И погиб Кауполикан славной смертью за свободу родной земли.

⠀⠀

⠀⠀

Легенда о разрушенном городе

⠀⠀

ыло это давно, в те далекие времена, когда городом племени майя, городом Уси, правил вождь Ук. Прекрасен был город Уси. По утрам лучи солнца скользили по каменным стенам. В маленьких с прозрачной водой отражался свет нового дня.

Итленес, спященная змея, высеченная из камня, лежала у подножия городской стены. А над ней застыла грозная каменная фигура Юм-Кими́ла — бога смерти. В его пустых глазницах даже солнечные лучи становились холодными.

В тот ранний час все жители ещё спали в своих домах ни разноцветных циновках. Оружие лежало возле воинов — пращи, луки со стрелами, кинжалы из камня или твёрдого дерева хаби, тростниковые щиты…

Все были погружены в сон. Не спали только смелый воин На-Каи и прекрасная Цую-Наа́к, дочь вождя Ука. Они встретились в тот день на рассвете на опушке леса.

— Я боюсь, На-Кан, — прошептала девушка. — Если мой отец выследит нас, он прикажет убить тебя, а меня навсегда заключит в темницу.

— Если ты любишь меня, бежим из Уси, и никто никогда нас не разыщет.

— Нет, На-Кан, не бывать этому. Я не пойду против воли отца.

— В чужом племени мы станем мужем и женой…

— Нет, На-Кан, я не покину наш прекрасный Уси.

— В Уси мы не можем быть вместе — твой отец ненавидит меня.

— Мой отец перестанет ненавидеть тебя, если ты принесёшь ему драгоценности.

— Я самый храбрый воин племени, я больше всех принес ему добычи…

— Этого мало. Мой отец требует, чтобы у тебя было золото и драгоценные камни.

Слёзы чуть не брызнули из глаз юноши — слёзы гнева и обиды. На мгновение он задумался и затем воскликнул:

— Ты будешь моей женой, красавица Цую-Наак!

⠀⠀

*⠀⠀*⠀⠀*

⠀⠀

На другой день На-Кан отправился во дворец Ука и предстал перед вождём.

— Могущественный вождь, — сказал ему На-Кан, — я пришёл к тебе с просьбой. Отдай свою дочь мне в жёны. Я умру от горя, если ты не согласишься.

Ук помрачнел, холодно посмотрел на воина и ответил:

— Ты можешь украсить её золотом и драгоценными камнями?

— Нет, но она будет оо мной счастлива!

— Неужели ты думаешь, что я отдам мою любимую дочь какому-то нищему воину? У тебя же нет ничего, кроме лука и стрел!

— Мой лук и стрелы увеличили твоё богатство и укрепили твою власть.

Ук встал и в бешенстве крикнул:

— Вон отсюда, пока я не приказал вырвать тебе язык!

На-Кан побледнел от гнева, посмотрел на надменного вождя и, не сказав ни слова, вышел.

Но, переступив порог дворца Ука, он обернулся и погрозил кулаком:

— Старый скупец, ты подавишься моим золотом и драгоценными камнями!

И На-Кан отправился к храму Ксту́бтуна — бога несметных богатств, обладателя сверкающих сапфиров, алых рубинов и зелёных изумрудов. Весь день и весь вечер он молился богу сокровищ:

— Послушай меня, Кстубтун! Помоги мне в моём несчастье! Поделись со мной своими сокровищами.

Кстубтун, бесчувственный каменный бог, не шелохнулся. На-Кан продолжал:

— Скоро придут жрецы, и выгонят меня. Дай мне хоть часть твоих богатств!

Но бог по-прежнему молчал.

Прошло ещё несколько часов, в храм вошли жрецы и попросили На-Кана покинуть святилище:

— Тебе пора уходить. Мы закрываем храм.

— Я молюсь Кстубтуну.

— Придёшь завтра.

— Мне нужно, чтобы он услышал меня сегодня, сейчас.

— О чём же ты его так страстно молишь?

— Я прошу у него золота и драгоценных камней.

Жрецы рассмеялись. Один из них, самый молодой, сказал:

— Кстубтун ничего тебе не даст. К нему приходят только дарить сокровища, а не просить.

И жрецы неумолимого бога, схватив На-Кана за руки, вывели его из храма.

Воин оказался один под сверкающими звёздами. Руки его были пусты, а сердце полно ярости. И всё-таки надежда не покидала его. Он не хотел верить, что Кстубтун отвернулся от него. Он ещё надеялся найти дома то, что ему нужно. Он вошёл в свою хижину, обшарил все углы, но не нашел ничего.

В отчаянии На-Кан закричал:

— Я заберу у тебя золото силой, раз ты не хочешь отдать мне его по доброй воле!

Он схватил копьё с каменным наконечником и побежал как безумный к храму Кстубтуна.

Всю ночь он копал землю под стеной храма и вырыл узкий проход в подвал, где хранились сокровища бога. До рассвета оставалось немного времени. На-Кан отбросил последний камень и пополз по проходу.

Сказочное зрелище открылось его взору. На полу, в нишах стен, в больших ларцах и маленьких шкатулках — повсюду были драгоценные камни, целые груды драгоценных камней. Такое ему никогда и не снилось!

На-Кан начал поспешно наполнять драгоценностями мешок из змеиной кожи. Его руки горстями хватали алмазы и сапфиры, изумруды и рубины. Теперь он станет богаче всех в мире! Теперь уж старый скупец Ук отдаст ему свою дочь, красавицу Цую-Наак.

Мешок был полон. На-Кан пошёл к выходу. И в этот миг ослепительный свет залил всё подземелье. За спиной воина прозвучал гневный голос:

— Ты погиб, На-Кан!

На-Кан обернулся и натянул лук — он думал, что его преследует один из жрецов Кстубтуна. Ни это был не жрец, это был сам Кстубтун.

— Ты проник в мой храм и осквернил его, — сказал он. — Я не знаю жалости. Ты умрёшь, На-Кан.

— Ты жестокий и бессердечный, Кстубтун. Я просил тебя дать мне горсть камней. У тебя их горы, но ты не сжалился надо мной. Ты сам заставил меня прийти сюда ещё раз.

— Уйди же в царство мрака!

— Я убью тебя самого! — воскликнул храбрый На-Кан и выстрелил из лука в лицо Кстубтуну.

Бог на лету поймал стрелу, громко расхохотался и метнул её и сторону На-Кана. Стрела пронзительно засвистела и вонзилась в сердце отважного воина. И На-Кан упал.

⠀⠀

*⠀⠀*⠀⠀*

⠀⠀

Всю ночь несчастная Цую-Наак не сомкнула глаз.