Читать книгу - "Ожидание лета - Владимир Дмитриевич Ляленков"

застряли травинки. Что делать, если она сделает шаг сюда? Просто побежим, и все.

Запахло дымом сигарет. Валеркина мать прошла мимо, шурша травой и подолом длинного платья из скользкой материи.

Все двинулись к дому.

— Вот тот и есть помещик, — шепчет Лягва, кивая на штатского в коричневом костюме.

— Он совсем не толстый, — говорю я.

— Давай пальнем разок? — предлагает Лягва.

И мы оба, зная, что не стрельнем, представляем, что бы случилось.

— Тетки бы в штаны наложили!

— Айда отсюда.

Соли пять пачек. У немцев в посылках почему-то все несоленое. Картошку есть без соли тоже невкусно, и одну пачку решаем взять себе. Остальные передадим Клавдии Ильиничне. Она отнесет и к нам домой, и Козыревой.

…Возвратились мы в пещеру, когда солнце опускалось к далеким макушкам леса. Козыря и Витьки нет. Они появляются в сумерках. Витька с ног до головы в грязи. Рубашка порвана. Стянув ее, он садится и осматривает трусы.

— Нигде не порвались. На коряге висел — и не порвались.

Козырь тоже грязный, и на большом пальце ноги у него кровь. Когда бежал, обо что-то зацепился и сорвал кожу. Присев у ручейка, Козырь притрусил рану песком и, вздохнув, вытянулся на траве.

Оказывается они пошли по лесу вдоль дороги, чтобы не заблудиться. До пятого оврага шли быстро, места знакомые. Но дальше пятого оврага мы никогда не ходили. Там они двигались медленнее, внимательно прислушиваясь ко всяким шорохам и приглядываясь, нет ли каких следов. Шагали долго. Попались им стада коров и коз. Местность всюду была истоптана коровьими копытами, и потому, если б и проходили здесь партизаны, все равно их следов не заметить. Да и вряд ли партизаны ходят у самой опушки. Поэтому Козырь и Витька свернули глубже в лес. В полукилометре от опушки лес поредел. Между стволами можно смотреть далеко. Витька предложил бежать бегом, и они побежали по высоким, редким зарослям папоротника. Лес постепенно становился гуще, гуще, вокруг делалось темней. Они услышали гавканье собаки и покрались на ее голос. Вскоре увидели домик, крытый соломой. Вокруг домика плетень. Никого не видно. Понаблюдав, пробрались во двор. На крыльце лежала рыжая собака со щенками.

Собака не залаяла, а даже помахала хвостом. Дверь закрыта. Козырь заглянул в окно.

— Вам что здесь нужно? — раздался женский голос.

Позади стояла худенькая чернобровая девушка. С тяпкой в руках и босая.

— Вы откуда? — Она опустила тяпку и внимательно посмотрела на обоих.

— Мы из Нечаевки, — протянул Витька, — вы не видели, тетушка, белую телушку?

— А где Нечаевка?

— Там, — Витька махнул рукой за спину.

— Отбилась вчера, с утра ищем. Может, вы видели?

— Нет, я не видела.

Девушка продолжала смотреть подозрительно.

— Ну, пойдем еще поищем, Витька, — сказал Козырь. Он испугался, очень уж внимательно девушка смотрела на его карман.

Они опять шли долго. Забрели в такие места, где повсюду одни коряги и заросли колючего терновника. Неожиданно лес оборвался, и они выскочили на опушку. Впереди луг, дальше заросли камыша. На лугу никого нет, но, когда лезли через камыш, разглядели множество следов от босых ног и обутых. По колено в грязи добрались до воды и там присели. Совсем рядом слышались голоса, захлюпала вода. Четыре грязных и оборванных человека тащили за веревки что-то похожее на большой, длинный ящик. У первых на груди немецкие автоматы.

— Партизаны, — шепнул Козырь.

— Покажемся? — спросил Витька.

В это время навстречу людям из камыша вышел настоящий немец, только без сапог и без каски. Витька прошептал, что нужно бежать. Козырь сунул руку в карман на всякий случай, и они поползли обратно. Через луг пробежали бегом. И только очутились в лесу, как перед ними появляются из-за деревьев двое, один в настоящей немецкой форме.

— А ну, стой! — приказывает он. — Вы чего там лазили?

Козырь прыгает за дерево и бежит что есть духу. Витьку хватают и начинают допрос. Он врет про телушку.

— Зачем в болото лазили?

— Там следы, и мы думали, что, может, она полезла и завязла.

— Что вы там видели?

— Ничего мы не увидели.

— А чего ж вы бежали?

— Страшно стало.

— Откуда вы?

— Из Нечаевки.

Оба спрашивающих переглянулись.

— А ты чей?

Витька понимает, что попался. Говорит:

— Мы живем у тети Дуни. Мы из другой деревни, которая далеко. Она сгорела, а мы шли и остановились в Нечаевке.

Витьке еще задают вопросы. Он врет. И чем больше врет, тем лица страшных людей делаются суровее. Наконец один говорит другому:

— Отведи-ка его к Денисову, что-то он путает. Из Нечаевки сюда никакая корова не полезет через речку.

Одетый в немецкую форму берет Витьку за шиворот и ведет в лес. Витька думает: упасть и закричать? Вырываться?

А немец говорит по-русски:

— Ты только смотри мне, не убегай. Знаешь, что это такое? — и стучит пальцем по автомату.

Витька только покосился и молчит.

— Как побежишь — сразу пристрелю.

Витька выдавливает из себя слезы. Если отскочить за дерево и побежать, может, и не попадет, думает он. Вдруг конвоир отпускает Витькин воротник и нагибается за грибом. Витька прыгает за дерево и мчится.

— Стой! Стой! — хрипит за ним голос. — Остановись, пацан, пристрелю!

Но Витька бежит сломя голову, виляет за дерево, потом за другое. Местность пошла под гору, и он летит как пуля. В ушах ветер свистит, по лицу хлещут ветки. Со всего размаху Витька влетает в какую-то лужу, она глубокая. Проваливается в грязную воду с головой, выныривает и плывет. За лужей поляна, кусты, дальше лес. У большого пня Витька падает. Из-за стука сердца и шума в голове ему не слышно: гонятся за ним или нет. Полежав, он вскакивает и опять бежит. На дороге встречает Козыря. Козырь сидит на земле и облизывает языком рану на большом пальце ноги.

Чтобы к ночи попасть в пещеру, они шли обратно не лесом, а прямо по дороге.

— Что же они тащили по воде? — интересуюсь я, когда рассказ окончен.

— Не знаю… Может, боеприпасы…

Лягва рассказывает о нашей вылазке в город. И мы устраиваемся спать.

— Что ж, Зойка поедет в Германию? — спрашивает Витька.

Он последнее время часто разговаривает вслух сам с собой. Иногда просто шепчет что-то, а иногда вслух думает. Лежит в пещере, глаза раскрыты и смотрят в потолок.

— Сейчас все, наверное, на земле ложатся спать, — слышится его шепот, — и все ночью делаются глухими и слепыми, пока не проснутся. Не спят одни часовые… Ребя, ночью, когда спишь, сердце тоже останавливается?

— Наверное, останавливается. Оно же не может все время не отдыхать.

Витька похлопает ресницами и