Читать книгу - "Лондон во мне - Анук Журно-Дюрой"

— Так и есть.

Я вдруг вспомнила нашу первую встречу на вечеринке, организованной Ами, Сиенной и мной в начале декабря. Тогда мне показалось, что Томасу скучно, он собирался уходить. Я тоже была не в духе, переживала из-за кучи дел, которые надо было переделать до рождественских каникул… Я шила макет платья № 1, и уже тогда у меня появлялись первые, смутные предчувствия касательно Шарлотты. Короче говоря, я была не в своей тарелке, и Томас тоже. Мы обменялись парой шуток в прихожей, а потом он широко улыбнулся, и эта улыбка меня очаровала… Он показался мне не очень красивым из-за сломанного носа — как у боксера, подумала я сначала, а потом узнала, что он играет в регби. Мы продолжали болтать, и он сказал мне что-то вроде: «Хорошо, что ты странная, по крайней мере, это делает тебя интересной!» Потом пришла прекрасная Сиенна, и я заметила, что Томас смотрит на нее с восторгом. Само собой. Мы с Сиенной вышли, чтобы поговорить, а когда я вернулась, оказалось, что Томас уже ушел.

Возможно, на самом деле я тогда ему не понравилась. Просто потом мы случайно встретились в одном из интернет-кафе рядом с университетским городком — с этого все и началось. Теперь-то я поняла: незадолго до нашей первой встречи он узнал, что Дженнифер ему изменила… Он был в шоке.

Наверное, он не относился всерьез к нашим отношениям, просто хотел отвлечься, и только. И это многое объясняло…

— О чем ты думаешь? — спросил Томас, внимательно глядя на меня.

— О нас.

— О… нас?

— Да. — Я кивнула и добавила насмешливо: — Если еще есть «мы».

— Почему ты говоришь такие вещи? Мы вместе, значит, есть «ты» и «я», — резко сказал Томас. — «Ты» плюс «я».

Слова прозвучали фальшиво, несмотря на то, что Томас улыбался и сам пытался верить в то, что говорил!

— Ты с ней встречался?

— С кем?

— Со своей бывшей подружкой. С которой мы встретились, когда гуляли в парке.

— А, с ней…

Томас сделал глоток воды и отставил стакан. На какой-то миг взгляд его стал отсутствующим, и все же я успела это заметить.

— Не хочу тебе лгать. Да.

— А… И что же? — настойчиво спросила я, ощущая ком в горле.

— Нам пришлось выложить карты на стол. Дженнифер не понравилось, что я порвал ее письма. Между нами случилась ссора, которую я не скоро забуду.

— Держу пари, тебе было нелегко разорвать те письма.

Томас посмотрел на меня в упор, словно я сморозила жуткую глупость… или, наоборот, сказала чистую правду.

— И, держу пари, между вами не все кончено.

Томас опустил глаза. Это выглядело как признание, но легче от этого не становилось. Во мне начал закипать гнев.

— Ладно, Томас, ладно…

Слова вырвались из моего рта сами собой.

— Остановимся на этом. Останемся друзьями… Если еще когда-нибудь встретимся!

«Ами, ты бы мне сейчас аплодировала!» Я говорила спокойно, словно все происходящее меня не задевало, не ранило и не расстраивало.

— Друзьями? Если еще когда-нибудь встретимся? — повторил Томас.

Он смотрел на меня так, словно не верил своим ушам.

— Что все это значит? Да, я любил Дженнифер до безумия, но это в прошлом… И я дорожу тобой!

— Ты постоянно говоришь, что все кончено.

— Потому что… это трудно.

Я не сдержала смешок.

— Могу себе представить. Но сейчас мне нужно упростить себе жизнь, так что давай останемся друзьями.

Томас выглядел ошеломленным.

— Ты это серьезно?

— Абсолютно.

— Ты больше не хочешь встречаться?

— Нет, — пробормотала я после короткой паузы.

— И почему же?

— Почему? Я же только что объяснила, разве нет? Я люблю, когда все просто и понятно.

Несколько секунд Томас молча смотрел на меня, потом нахмурился.

— Разыгрываешь ревность, да? На самом деле ты порываешь со мной из-за встречи с тем французом в Аскоте! Как там его зовут? Макс? Чарльз?

Я потеряла дар речи. Опешила.

— Что?

В памяти всплыл образ Максима. Его улыбка, взгляд… Доисторический телефон. У меня вырвался нервный смешок. Беседа принимала нехороший оборот.

— Максим… Его зовут Максим. И он тут совершенно ни при чем, — заявила я.

В глубине души мне было приятно внезапное раздражение Томаса, хотя он и упрекал меня в ревности.

— Не уверен. Ты изменилась после поездки в Аскот.

— Это нормально. У нас море работы, сроки горят, скоро конкурс, и мне приходится выкладываться на полную катушку.

— Все это тут ни при чем, — заявил он.

Я снова онемела, застигнутая врасплох.

— Будь со мной откровенна, Грейс. Если ты хочешь, чтобы мы расстались из-за того, что ты встретила другого…

Чаша моего терпения переполнилась! Теперь он валит с больной головы на здоровую!

— Чушь… Нет, правда, это полная чушь, — повторила я, охваченная раздражением. — Мы просто теряем время.

Я встала, не допив свой лимонад, и положила на стол деньги за напиток. Помрачневший Томас протестующе взмахнул рукой.

— Я тебя угощаю…

— Нет, спасибо. Не пропадай, хорошо? Ладно, пока… и забудем прошлое!

Я по-дружески чмокнула его в щеку и, чувствуя ком в горле, быстро зашагала прочь.

По мере того как я уходила все дальше, я чувствовала, как сердце сжимается, сжимается… и в то же время я испытывала облегчение. Странно, но я ни о чем не жалела. Мы встречались почти полгода, и за это время я испытала больше неопределенности, чем приятных моментов. Я люблю идти до конца.

И, видимо, в ситуации с Томасом я так и сделала. Когда мне кажется, что я стою на одном месте, задаю себе слишком много вопросов, не знаю, что делать…

Я предпочитаю перевернуть страницу.

Июнь

Нити связываются, развязываются,

Исчезают и вновь появляются,

Шелковые шнуры, сплетаются, ровные

Или шероховатые… Некоторые колются,

И никогда не забываются…

12

Квартет «Паломино»

Порой время ползет со скоростью улитки, а иногда просто летит. Чувствуешь себя качающейся на волнах соломинкой, но цепляешься, не тонешь… Более того, рассекаешь воду, энергично плывешь брассом и, наконец, падаешь на горячий песок, закрываешь глаза. Вот тогда-то можно перевести дух и в полной мере насладиться победой.

Пока что безделье маячило далеко на горизонте.

В эту субботу пятого июня я ясно осознала, что потихоньку к нему приближаюсь. Наш автобус выехал из Лондона в восемь часов утра и сейчас быстро катил по шоссе… Автобус так трясло, что мы подскакивали, словно марионетки на веревочках. Никто не разговаривал,