Читать книгу - "Ожидание лета - Владимир Дмитриевич Ляленков"

Мелькают кусты, стебли кукурузы. Пересекаем одну улицу, вторую. Вот двор бабушки Вари. Забираемся на чердак полуразвалившегося сарая.

— Ну-ка, покажи. — Голос у Лягвы дрожит.

— Совсем новенький…

— Заряжен?

Нажимаю узкую скобочку в рукоятке — обойма полна патронов. Изумленно смотрим друг другу в глаза.

— Не врать, не обманывать, не предавать!

— Не врать, не обманывать, не предавать!

— Дай подержать, Борька…

— Ты стрелял когда-нибудь?

— Нет.

— Я стрелял, — вру я. Вру потому, что знаю, как стрелять, — давай покажу…

Оттягиваю верхнюю часть и отпускаю.

— Теперь в дуле патрон. Только нажать — и выстрелит.

— Пошли в погреб! Стрельнем!

В сырой темноте погреба на секунду вспыхивает пламя, руку подбрасывает вверх, и кажется, что не я выстрелил из пистолета, а что-то взорвалось в руке. В ушах звон. Выскочив на воздух, осматриваемся. Тихо. Забираемся обратно на чердак и прячем пистолет в соломе в самом темном углу. Весь план дальнейшей нашей жизни становится ясным. От волнения мы даже говорить не можем. Лежим не шевелясь и молчим. Прикасаюсь ладонями к щекам, по телу пробегает судорога. Глубоко вздыхаю…

Лягва шепчет:

— Только еды натаскать надо…

— Надо.

— В какую пещеру пойдем?

— В самую дальнюю, в Никитин овраг.

Обсуждаем подробности плана. За несколько дней нужно принести в лес запас еды, одеяла и чего-нибудь теплого.

— Еще бы достать оружия.

— Достанем где-нибудь.

— Витьку надо как-то выручить.

— Ночью откроем, и все. Ключи от замка висят прямо там, на гвоздике.

Спускаемся на землю.

— Сходим к нам, — говорит Лягва…

Калитка у Лягвы открыта. В комнате мы застаем женщин, которых я прежде никогда не видел. Одна маленькая, толстая. Расставив короткие толстые ноги, она роется в сундуке. Вторая похожа на Лягвину мать, какой я ее помню до болезни. Эта вторая достает из комода и складывает на столе стопкой белье.

— А, заявился, — говорит она, взглянув на Лягву, — мать не проводил до могилы, дом бросил…

Лягва нахмурился:

— А вы чего здесь роетесь, тетя Даша?

— Вон, видишь, как с родной теткой разговаривает, — обращается тетя Даша к толстой женщине, — теперь помучаюсь с ним…

— Яблочко недалеко падает от яблоньки, Даша, — пищит толстоногая, бросив на стол черные новые сапоги, — но господь даст, при новой власти обломаешь его, Дашенька. Вот и школу, говорят, открывают. Теперь, как прежде, — розгами отходят несколько раз, так и поумнеет.

Нахмурившись, Лягва идет по комнате. Смотрит на толстую женщину, заглядывает в лицо тети Даши.

На столе несколько стопок белья, ботинки, туфли, какие-то тряпки и узелки. Послышался скрип колес, мужской голос, покрикивающий на лошадь. В дом вошел мужик с кнутом в руках. Лицо у него большое, бородатое. На ногах густо помазанные ваксой сапоги.

— Сносить, что ли, Даша? — спросил он.

— Сноси, сноси, Матвей. Посуда на кухне, узлы в коридоре сложи… Да поедешь — Петьку захвати. Он тебе поможет.

Вспоминаю: где я видел этого мужика? Кажется, на базаре. Мужик прошел к столу, взял сапоги, повертел их, помял в руках и положил.

— Это, никак, Федора, — проговорил он.

— Езжай, езжай, Матвей, — сказала тетка, — дотемна поспеть надо.

Мужик вынес узлы в коридор, поставил в углу комнаты ящик с посудой.

— Петька, поехали со мной.

Лягва переступил с ноги на ногу. Не поднимая головы, прошел на крыльцо. Оглянулся на меня, прыгнул с крыльца и помчался в огород. Шмыгаю между стеной и ногой мужика.

— Живодеры, предатели! — кричит Лягва, остановившись за садом. Хватает сухой ком земли и швыряет в окно. Звенит стекло. Догоняю Лягву на следующей улице. Куда мы бежим — не знаю. Но вот река, падаем на песок у самой воды. Лягва смотрит в сторону города. Он не хнычет, а слезы текут и текут из глаз…

Пролежали мы долго, много разговаривали и отправились к нам хоть чего-нибудь поесть.

Теперь Лягве дома жить нельзя. Оказывается, всю жизнь мать его со своей сестрой ругались и друг к другу не ходили. Муж теткин еще до немцев вернулся из армии домой и сидел дома на чердаке. Сообщив мне это, Лягва сказал:

— Ты, Борька, не думай, что я знал про это тогда, я потом узнал…

В первую ночь Лягва ночует у нас, вторую у себя на огороде. С вечера он мне ничего не сказал о своих замыслах и, когда стемнело, исчез. Потом он рассказал, что пробрался в сарай бабушки Вари, взял пистолет и полночи просидел за сараем у себя во дворе, дожидаясь, когда тетка или дядька пойдут в уборную. Они не шли, а Лягва неожиданно заснул. А проснувшись, убежал в сарай бабушки Вари и там пробыл до утра. На другой день мама как следует отругала Лягву, и он не обиделся. Сказал маме, что ночевал у себя в сарае и, если еще будет там ночевать, обязательно предупредит нас. Мне кое-как удалось уговорить Лягву, чтобы он не стрелял из пистолета в своих родственников. Договорились, что мы просто дом подожжем без всякого шума…

Прежде я боялся ночью ходить куда-нибудь, а теперь не боюсь. Одно окно у нас не закрывается ставнями, смотрит оно в маленький закоулок между нашим домом и соседним. В этом закоулке сложены дрова, принадлежащие Нижнихе. Если забраться на дрова и приставить к стене сучковатое бревно, по нему можно залезть к нам в комнату через окно. Собираясь ночью идти куда-либо, мы ложимся спать пораньше и лежим спокойно, пока мама и Дина не уснут. Когда они засыпают, мы кладем под одеяло мешок с травой, мою зимнюю куртку и вылезаем через окно во двор. Сначала Лягва один уходил ночью.

Шепнет на ухо:

— Полезем на улицу?

— Зачем, Лягва?

— Просто так.

— Давай спать.

Он ничего не скажет больше. Сам потихоньку вылезет и сидит под домом.

— Чего ты сидишь там? — спрошу его.

— А не знаю, Борька… Давай убежим к нашим?

Говорю ему, что наши далеко и мы не сумеем к ним пробраться…

— Может, как в лесу станем жить — найдем партизан. Они обязательно должны быть.

Потом прогулки ночные понравились и мне. А зачем мы ночью бродили по городу, как и Лягва, определенного ничего ответить не могу. Выбравшись на улицу, лежим на травке около тротуара и прислушиваемся. Оба знаем, что часовые есть около тюрьмы, около комендатуры и в городском парке, где много машин. Ходят часовые на вокзале. И больше их нигде нет. Треснет что-нибудь — прячемся за столб, или в калитку, или в траве. Лягва лучше меня прячется. Особенно жутко путешествовать ночью, когда звезды не закрыты тучами и луна не серпом, а круглая. Хотя при такой погоде интересней.