Читать книгу - "Терранавты. Роман о разумных осьминогах - Октавия Колотилина"

– Рины нет дома, – констатировал Виктор Сергеевич. – Приду завтра.

Он поднялся, и Мира схватила его за холодную ладонь, прошептала, заикаясь:

– Стойте! Вы что? Вы действительно уйдёте? А я? Мне нельзя туда!

Она покосилась на дом. Паника застилала глаза красным, страх сжал внутренности, словно в кулаке. Здесь караулят, схватят. Куда тогда? В пансионат? Кто эти люди в обтягивающих костюмах? Может, они уже уволокли тётю? За что, зачем?

А ведь сегодня и дядя Гоша исчез, и баба Нюра. Они наверняка сюда приходили.

Мира повертела смартик на запястье: связи всё нет. Да и кому звонить – Николаю Павловичу? Он в городе с больной женой. Деду Саше? Номер не записала.

Что делать, что же делать!..

Надо пробираться в пансионат. Мира в отчаянии взглянула поверх тропы, на дальний склон, поросший вековыми елями. Сумерки сгущались. Попросила дрожащим голосом:

– Вы меня проводите?

Инструктор посмотрел, куда она указывала, с сомнением ответил:

– Слишком далеко от моря. Нет.

Идти одной, когда рядом те, крадущие людей?!

Мира всхлипнула.

Виктор Сергеевич протянул палец, подцепил подушечкой слезинку, катившуюся по её щеке, и зачем-то сунул в рот. Сказал изумлённо:

– Ты сильно напугана? Дорога так трудна для тебя?

– Темно же, – оправдалась Мира.

– Хорошо, пошли.

– Спасибо!

В темноте по зарослям лазить опасно – можно нечаянно коснуться ипритки, это ядовитый плющ, от него появляются волдыри. И на гадюку легко наступить. Хорошо, что впереди шёл Виктор Сергеевич. Он то и дело спотыкался о корни, но ни разу не ругнулся.

Когда поднялись на склон, Мира оглянулась – и ахнула: в посёлке не горели огни! Наверное, сошла лавина и оборвала провода. Вот почему нет связи: вышка тоже не работает без электричества. Только в старых домах на окраине, где ещё сохранились автономные генераторы, светилось несколько окошек.

От берега донёсся длинный свист. Кто может свистеть так долго и пронзительно? Вряд ли птица.

Ворота пансионата были заперты, Мира крикнула несколько раз, но из караулки никто не отозвался. Забор не перелезешь: поверху острые пики.

– Нужно пройти? – поинтересовался инструктор. – Погоди, у меня есть литоредо.

На ладони Виктора Сергеевича лежала толстенькая белая сигара. Когда он приставил её к пруту, сигара обернулась вокруг кольцом, из которого во все стороны полезла стружка.

– Что это за слизняк? – поражённо прошептала Мира.

– Червь, ест железо.

– А, как улитки, которые портят корабли, у них ещё раковина превращена в сверло? Только они больше по дереву, я не слышала, чтобы такие для металла были. Ваша секретная разработка?

– Наша.

«Сигара» сгрызла прут за минуту, Виктор Сергеевич отогнул обе его половины. Мира пролезла, прикидывая, догадается ли сторож, кто сломал забор. Ладно, если что, тётка потом заплатит. Сейчас бы спрятаться.

Она постучала в двери пансионата, ни на что не надеясь. В ответ лязгнуло, одна створка приоткрылась, изнутри блеснуло дуло карабина. Хриплый голос окликнул:

– Кто такие, а ну?

– Дядя Ютавич, да это я, Мира! – от волнения она захлёбывалась словами. – Рина исчезла, и Славика в воду поволокли, и… и… Страшно, пустите?

Щель открылась шире, сторож хмуро глянул на Миру, на Виктора Сергеевича – и кивком показал проходить, тут же запер двери за их спинами. Ютавич был коренастый, загорелый, словно старая покрышка, коричневый пуховик не снимал даже в жару.

Холл теперь казался другим, не таким, как днём: тесный, заставленный креслами, он давил, словно пещера. На конторке у входа коптила свеча. Под ноги попалась свёрнутая ковровая дорожка, Мира чуть не упала – Ютавич тут же схватил за шкирку, шепнул:

– Стрекоза, не шуми! Услышат, придут.

– Кто?

– Те, с пустыми головами.

Кресло подвинули к самым дверям. Сторож встал на него и вгляделся в маленькое окошко. Спустившись и усевшись, снял ремень с карабином, положил его поперёк колен и спросил шёпотом:

– Знаете, что на причале у клуба сегодня было?

– Нет, дядь Ютавич, расскажи.

– Рыбак приезжий очень нехорошо себя вёл. Ну, как рыбак?.. Кепка, куртка, на ногах бродни – а снастей нет, и слоняется полдня туда-сюда. У одного спросил, где город. Тот ему на посёлок машет. А рыбак не отстаёт: большой город ему надо.

«Тебе Южно-Сахалинск? Или уж Москву сразу показать?» – народ смеяться начал. Тип мутный бочком-бочком – уходит. Лёха, который лейтенант, орёт ему: «Стой!»

А рыбак драпать. Ясно – беглый или шпиён. Лёха пушку тут же в руку, первый раз в воздух шмальнул, второй – по ноге. Та вдребезги, как стакан! А рыбак на одной скачет да подпрыгивает на полметра! Ему в голову – разлетелась голова. Пустая внутри!

До воды потопленник допрыгал, шасть в неё – и нету. С баграми искали, на лодках. Пропал. А после дед Саша и другие припомнили, что он два года назад сгинул в шторм.

– Ничего себе! – Мира схватилась за разгорячённые щёки. – Пустышки, реальные!

Виктор Сергеевич опустил голову, весь как-то сник. За дверью снова раздался свист, на этот раз совсем недалеко. Ютавич продолжил еле слышно:

– А пока баграми водили, тело зацепили. Гошу Муховицкого, электрика, помнишь? Вот он. С камнем на шее, а на лице, на груди следы, как будто раскалённым прижигали. Любаша пропала, молочник наш, многие. И с обеда иду, смотрю – от пляжа за мной тащится кто-то. Турист вроде: майка, шорты. Шляпа широкая. Шляпу ветром сдуло, этот же…

Сторож махнул без слов, плотно сжав губы. Достал фляжку, сделал несколько глотков, выдохнул в сторону. Предложил Виктору Сергеевичу, но инструктор не взял.

– Знаете, как он шляпу поймал? – севшим голосом спросил сторож. – Руку локтем назад выгнул. Будто резиновая она! Сам ко мне идёт. И свистит!

Виктор Сергеевич уронил голову.

Мире стало жутко: воруют людей, сбрасывают в море и заменяют своими! В холле было тепло, но руки закоченели.

Вдруг за дверьми кто-то шаркнул. Ютавич едва не свалился с кресла, оттащил Миру за спину, сам выставил карабин. Виктор Сергеевич, сжав кулаки, упрямо смотрел на дверь.

Там медленно поворачивался забытый ключ: в одну сторону. Остановка. В другую…

Сторож метнулся к перевёрнутому диванчику, увлекая за собой Миру. Он шикнул Виктору Сергеевичу, но инструктор застыл на месте.

Снова застрекотало неведомое насекомое, громко, словно было рядом. Дверь распахнулась наружу, ворвался лунный свет. На пороге стояла фигура в шляпе. Она легко, одной рукой отпихнула с дороги кресло. Медленно, словно приседая при каждом шаге, приблизилась к Виктору Сергеевичу, схватила его за плечо и потянула. Стрёкот раздавался от неё!

Грянул выстрел.

Голова «туриста» взорвалась, шляпа свалилась. И показалось то,