Читать книгу - "Сердце Назиании - Наталия Летувет"

– А ведь мы уже узнали, что это Цветы перекрашены, еще до того, как нас повиликой оцепили, – сообщил Боярышник, присматриваясь к «березкам».

– Надо было сразу с вами поговорить, а не плеснюков всяких разыскивать, – проворчал дедушка Ромаший, косясь на Торфоноса, скромно стоящего в сторонке.

– Так, может быть, у вас есть идеи, как нам снять с Цветов краску? – спросил Многоум.

– Пока ничего не придумывается, – признался Боярышник. – Ведь раньше мы помогали Цветам только с помощью растительной магии.

– Нужно поскорее вернуть их в нормальное состояние, – сказала черная эльва Пармелия. – А не то они могут заболеть и даже сами себя сжечь от ужаса и печали.

– Этого нельзя допустить, – сказал Многоум. – Жаль только, мы пока не поняли, куда пропала вся магия.

– Скорее всего, что-то случилось с Сердцем, – предположил Боярышник.

– Возможно. Но об этом мы узнаем не раньше, чем освободим всю Долину. А сейчас нужно сосредоточиться на Цветах. И на краске, которой они покрыты.

– Эти краски немагические, я в этом уверена, – сказала Пармелия. – А значит, никакие тогры для их устранения не нужны. Думаю, эти краски можно смыть обычной водой.

– И как ты себе это представляешь? – поинтересовался дедушка Ромаший. – Тут одного нашего садовника Цветок, между прочим, чуть не убил, когда тот попытался до него дотронуться.

– Может, палки с привязанными к ним щетками помогут? – предложил Боярышник. – Чтобы издалека достать.

– Так тоже ничего не получится, – возразил дедушка Ромаший. – Я вам сейчас покажу, пойдемте, – и он потащил долинных эльва поближе к замаскированным Цветам. – Нужна какая-нибудь палка подлиннее… Да, эта подойдет. А теперь подносим ее к Цветку… Да гасите же ее скорее! Что смотрите? Вы сейчас тут все вокруг спалите…

Не успел Многоум как следует обдумать, как им решать накопившиеся за сегодняшний день проблемы, раз уж он остался тут в тишине и одиночестве, как почувствовал, что кто-то дергает его за край плаща. Оказалось, это был Реп.

– Мне нужно сказать! – сообщил репополох, покрутив в подтверждение своих слов цветущей головой.

– Да ты уже говоришь, – отметил Многоум.

– Нет, не так. Мне нужно сказать ВАЖНОЕ. Я знаю, как мы можем спасти Цветы.

– И как же мы можем это сделать? – на всякий случай решил уточнить Многоум, учитывая серьезность ситуации.

– Мы можем спросить у того, кто знает, как спасти Цветы.

– А-а-а, так ты об этом! – вздохнул лесогляд. Так он и знал – чуда не случилось.

– Так мы его спросим? – не отставал репополох.

– Ну-у-у, если только ты его приведешь.

– Тогда я его приведу!

– Давай, давай! – закивал Многоум.

Может, хоть так он от меня отвяжется, подумал дылдяй. Итак, что мы знаем о Цветах…

– Я привел его! – в мысли Многоума влез растительно-восторженный голосок.

Многоум нехотя выкарабкался из своих раздумий и снова обнаружил перед собой Репа. И еще плеснюка Торфоноса.

– Это он! – с гордостью сообщил Реп и на всякий случай ткнул листолапой в плеснюка. Чтобы Многоум не перепутал. – Белый знает, как спасти Цветы!

– Ты действительно это знаешь? – спросил Многоум – Ну, в смысле как удалить с них эту жуткую чудо-краску?

– Удалить всю краску, не повредив Цветы и садовников? – уточнил Торфонос. – Да, знаю.

– И… как?

– Нужно спеть им что-нибудь успокаивающее. Лучше всего – колыбельную.

– И это поможет?

– Это уже помогло. Сто восемьдесят лет тому назад. Когда на Цветы напала каменная тля, которая приползла в Назианию из-за Серебристых гор. Цветы так испугались, что атаковали долинных эльва, когда те решили эту тлю с них собрать. И только после того, как кто-то случайно запел песню, Цветы успокоились и позволили эльва им помочь.

– Интересная история, – только и мог сказать Многоум. – А откуда ты ее узнал? Из книги, которую нашел на Дрожащих болотах?

– Нет, я об этом уже здесь прочел, в Цветущей Долине. Здесь тоже есть книги. Я почему-то везде их нахожу.

– Молодец! – только и мог сказать Многоум. – Мы попробуем применить твой музыкальный способ. Кстати, сразу после того, как разберемся с Цветами, обязательно напомни мне о твоей просьбе. Я о ней тоже помню, правда, могу забыть.